Мадлен. Да. Кажется, прошло несколько лет. На вас были блестящие синие туфли. Прямо как на королеве в вашем сне. Вы всем своим видом выражали безграничный интерес и дружелюбие — это было нечто! Вы безумно интересовались всем и всеми. Каждым словом, произнесенным рядом с вами. Оглядывали комнату. Его рука лежала у вас на спине.
Фрэнсис. Да, я помню.
Мадлен. У вас в руках была сосиска на палочке.
Фрэнсис. Правда?
Мадлен. Вы протянули мне руку.
«Фрэнсис, дорогая!» Это подошел какой-то идиот. «Фрэнсис, ты потрясающе выглядишь!» Мы с вами так и не прикоснулись друг к другу.
Фрэнсис. Наверное.
Мадлен. Так и не пожали друг другу руки. Вы отвернулись.
Помню, как я пробиралась к двери, просто рвалась наружу. К боковому служебному выходу в сторону Блумсбери. Как у меня сердце колотилось! Вот так я сбежала оттуда.
Я вас отвезу на паром.
Фрэнсис. Правда? Как это мило.
А у нас произошло вот что. Он увидел меня в саду. В один прекрасный день он вошел в сад и увидел меня. Над нами летали птицы, и небо было особенно ярким. Мне было семнадцать. А в этом возрасте первое, что приходит в голову: «вот
Потом мы поженились, и у меня никогда никого другого не было.
Поэтому теперь мне так трудно от всего этого убежать.
Мадлен. Думаю, вы сможете.
Фрэнсис. Правда?
Мадлен. Обязательно.
Я провожу вас до парома. А потом пойду гулять по набережной. Почувствую на лице дыхание жизни.
Фрэнсис. Спасибо.
Мадлен. Подождите, я уже бегу. Подождите меня!
Занавес