Дым полностью

Над головой слышен скрип. Чарли представляет, как племянница Ренфрю неловко наклоняется над умывальником, чтобы ополоснуть тело под корсетом из стали и кожи, который оберегает ее от самой себя. Но может, это всего лишь старые балки, стонущие от ночного холода.

Чарли переводит взгляд на Ренфрю. Тот смотрит на него выжидательно. Сейчас их роли почти что поменялись: Чарли — учитель, Ренфрю — ученик, ожидающий оценки за эссе о политической этике. Другому это доставило бы удовольствие, но Чарли испытывает боль: вот еще одно доказательство того, что в мире царит беспорядок.

— Значит, вы бывали в дальних странах? — Он уклоняется от взгляда Ренфрю, не желая соответствовать его ожиданиям. — В доме Нэйлоров мы видели фотографию, на которой вы с бароном стоите посреди экзотической равнины. Я не понял, что это за ландшафт. Плоский, открытый, глазу не на чем остановиться. И бескрайнее небо.

Если Ренфрю и рассержен тем, что Чарли ушел от темы, вида он не показывает: не хмурится, не поджимает губы. Но мальчишеское возбуждение, которое зажглось было в нем, отразившись на лице, немедленно угасает. В кресле опять сидит взрослый черствый человек. Не черствый, поправляет себя Чарли. Добродетельный. Благоразумный.

Вообще-то, это одно и то же.

— Да, мы поездили по миру — тогда это еще было разрешено. Были на континенте. Во всех колониях. И за пределами цивилизации.

— Мне кажется, я догадываюсь, что вы искали. Место, где родился дым. Где он существовал изначально. Источник.

Ренфрю трясет головой:

— Логичное предположение, мистер Купер, но ошибочное. Я тоже так думал, когда барон Нэйлор впервые рассказал мне о своей теории и предложил поехать с ним. Летом, после моего первого года в Оксфорде. Я был чуть старше, чем вы сейчас. Барон пригласил меня погостить в его великолепном имении. Мы читали, катались верхом, охотились, боксировали. О, барон не ошибся, выбрав в компаньоны студента-стипендиата, нищего, вознесенного над людьми своего круга. Плененного его титулом не меньше, чем интеллектом.

Есть что-то пренебрежительное в интонациях Ренфрю, что-то надменное в его позе. Чарли не сразу понимает, чем это вызвано. Теперь он, бывший студент-стипендиат, наставляет английскую элиту в самой престижной школе королевства. Нет, не наставляет. Оценивает. Титулы его больше не пленяют.

— Целью нашей первой поездки была Болгария. Мы собирали доказательства в библиотеках старинных монастырей. Но на следующее лето бароном завладела новая идея, еще более дерзкая. Если дым пришел в Европу только к семнадцатому веку, рассуждал он, то должны оставаться места, куда он еще не проник. Отдаленные уголки, на краю всего сущего. Понимаете ли, он искал безгрешного человека.

Чарли вспоминает снимок. Девушка, прикованная к стене, изгибает шею, чтобы отвернуться от фотокамеры. Девушка, которая родилась, чтобы спасти Томасу жизнь.

— И вы нашли такого человека.

— Мы нашли целый народ. По крайней мере, узнали о том, что он существует. Народ без дыма. Мелкие племена, обитающие среди вечных льдов. Охотятся на китов с утлых лодок. Питаются сырым мясом тюленей. Те, кто жили южнее, считали их демонами и, завидев кого-нибудь из них, бежали без оглядки. Но у нас возникли трудности. Никто из местных жителей не соглашался проводить нас туда. Но главное, нас беспокоило, не инфицируем ли мы этот народ при контакте. Только представьте: преодолеть множество препятствий, чтобы добраться до уникального человеческого вида, и уничтожить его! Мы обсуждали это несколько недель. В конце концов судьба решила за нас. Местный охотник поймал в капкан одного представителя этого народа — девушку. Случайно, заметьте. Вообще-то, он охотился на медведя. Бог знает, что завело ее так далеко на юг. Было ей тогда лет четырнадцать. Охотник побоялся приближаться к ней, но за деньги указал ее местонахождение. За двадцать фунтов стерлингов золотом. Барон даже не торговался. Когда мы добрались до девушки, ее нога была в ужасном состоянии: лодыжка сломана, в ране копошились тысячи личинок. Но она была жива и в сознании. Мы наблюдали за ней целый час, а она кричала, выла, орала на нас. Ни намека на дым. Нас удерживала не только осторожность. Мы не были готовы к отсутствию дыма. Мы боялись прикоснуться к ней. Наконец мы решились, поняв, что иначе она умрет. И принесли ее в лагерь. Почти все местные проводники тут же сбежали от нас, устрашенные близостью этого чудовища, и прихватили с собой почти все съестные припасы. Мы превратили единственную палатку в лазарет, а сами спали под открытым небом. Нога заживала быстро. Мы ухаживали за девушкой, но в остальное время держались на расстоянии. Она замкнулась в себе, не разговаривала, почти не ела. Без проводников и провизии продолжать исследования мы не могли и поэтому увезли девушку с собой. В поместье барона Нэйлора. Чтобы наблюдать за ней и ставить эксперименты.

— А потом?