Англия. Век тому назад, плюс-минус несколько лет.Англия, где люди, порочные в мыслях или делах, отмечены дымом – он истекает из их тел, и это признак человеческого падения. Аристократы не испускают дыма, и это доказательство их праведности и права на власть, ведь низшие классы в отличие от них погрязли в грехе и саже.Элитная школа-пансион, где сыновья богачей готовятся принять власть как свое право по рождению. Учителя, связанные загадочными узами с противоборствующими партиями в высших правительственных кругах. Трое подростков, узнающих, что все, чему их учили, – ложь, и знание это может стоить им жизни. Старинное поместье, чьи чердаки и тайные лаборатории хранят невероятные тайны. Любовный треугольник. Отчаянное преследование. Заговорщики и тайная полиция. Убийство. Неожиданные злодеи и неожиданные герои. Холодный рассудок против страсти. Богатство против бедности. Правильное против неправильного, хотя что есть первое, что второе – неясно.Таков мир «Дыма» – увлекательнейшего повествования, истории по-диккенсовски хитроумной и невероятно изобретательной, с богатой художественной атмосферой и захватывающим сюжетом, вполне в духе таких знаменитых современных бестселлеров, как «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» Сюзанны Кларк и «Маленький, большой» Джона Краули.
Dan Vyleta
SMOKE, SOOT ASH
Издательство АЗБУКА®
Люди, занимающиеся науками и отыскивающие связь между ними и здоровьем человека, сообщают нам, что, если бы видимы были глазу ядовитые частицы отравленного воздуха, перед нами предстало бы густое черное облако, нависающее над трущобами; медленно разрастаясь, оно заражает лучшие районы города. Но если бы можно было разглядеть также ту моральную отраву, которая распространяется вместе с этими частицами и в силу вечных законов оскорбленной Природы от них неотделима, – каким бы это было ужасным откровением!
– Томас, Томас! Вставай!
Пробудившись, он первым делом проверяет сорочку, подушку, одеяло – чисто ли. Проверяет быстро, механически, еще полусонный: проводит ладонью по коже в поисках предательских хлопьев сажи.
Только потом он задается вопросом, который час и кто не дает ему спать.
Конечно, это Чарли. Из-за горящей свечки, которую Чарли держит в руке, его лицо непрестанно меняется. Вот оно застыло, так, будто составлено из пятен света и тьмы. Вот оно всколыхнулось: глаза, нос, губы беспорядочно задвигались, меняя положение; по рыжеватым волосам пробежал отблеск пламени.
– Чарли? Который час?
– Уже поздно. То есть рано. Говорят, что скоро два. Хотя черт его знает, откуда это известно.
Чарли наклоняется к нему, желая что-то шепнуть. Свеча ныряет вместе с ним, разбрасывая тени по кровати.
– Это Джулиус. Он говорит, что все должны собраться. В умывальне. Немедленно.
Дортуар наполняется движением. Бледные фигуры потягиваются, поднимаются, перешептываются, собравшись по двое-трое. Поспешность борется с нежеланием. Свечей наперечет; лунный свет за окнами, отражаясь от снега, заливает стекла призрачным молочно-белым сиянием. Вскоре открывается двустворчатая дверь, и процессия выходит в коридор. Никто не хочет быть первым или последним – ни Чарли, ни Томас, ни даже немногие мальчики, удостоенные особой благосклонности. Лучше всего затеряться в толпе.
Кафельный пол леденит ноги. Умывальня – это просторная комната, по периметру которой установлены раковины. Раковины широкие, из белого фарфора, сплошь покрытого паутиной трещин – слишком тонких, чтобы нащупать пальцем: их словно нарисовали острым карандашом. В дальнем конце выстроились туалетные кабинки, а за ними, в длинном узком приделе, выстроены в ряд ванны, квадратные, выложенные бледно-зеленой плиткой. Пол умывальни имеет едва заметный наклон к центру. Это становится понятно, если пролить на пол воду. Она собирается в ручейки и стекает к самому низкому месту. Там, как раз посреди умывальни, находится сливное отверстие, небольшое, прикрытое осклизлой металлической решеткой, которая наполовину забита волосами и грязью.
В этом месте он и поставил стул. Он – Джулиус. Мальчики младших классов называют его Кесарь, а не Цезарь – так учил произносить это слово преподаватель латыни. Переводится как «назначенный император». Следующий правитель. Из всех, кто собрался в комнате, одет он один: брюки отглажены, полуботинки начищены до блеска. Он без куртки, но в жилете, чтобы привлечь внимание к рубашке: от лилейной белизны рукавов больно глазам. Когда он шевелит рукой, накрахмаленное полотно издает звук – нечто среднее между шорохом и хлопком, в зависимости от быстроты движения. Ты прямо-таки слышишь, насколько она чиста. И, соответственно, насколько чист он. Никакое зло не смеет коснуться его. Из всей школы Джулиус ближе всех к святости.
Он кладет ладони на спинку стула и наблюдает за тем, как мальчиков накрывает волна страха. Томаса она тоже окатила. Дело тут не в храбрости, думает он, а в физической силе. Это как прикосновение ветра к лицу в ненастный день. Ты не можешь не чувствовать его.
