— Да, и этот «кто-то» чрезвычайно близко подобрался ко мне, — с кривой усмешкой согласился со мной Томас. Медленно проговорил, делая паузу после каждого слова, будто поднятая тема причиняла ему сильную боль: — Я всегда считал, Альберта, что мой дом — моя крепость. Никогда бы не подумал, что в собственной спальне, на собственной кровати меня может поджидать смертельная опасность. Если бы не твоя неуклюжесть, приведшая к падению подушки, то кто знает, чем бы это закончилось…
«Получается, я уже второй раз спасла тебе жизнь, — с немалой долей гордости подумала я. — Кое-кто мне очень должен».
Естественно, вслух я ничего не стала говорить. Томас выглядел слишком расстроенным, чтобы продолжать сыпать соль на его раны. И я была уверена, что он не из тех людей, которые забывают о своих долгах.
— Но кто мог подсунуть куклу в твою спальню? — вместо этого спросила я. — Получается, твой враг имеет доступ в твой дом! Ведь наверняка он сделал это не в твоем присутствии.
— Есть два возможных объяснения, — произнес Томас и едва заметно поморщился, явно не испытывая особого восторга от затронутой темы. — Первое — куклу подкинули в дом, когда я был за городом. Тут, конечно, оставался слуга, который должен был присмотреть за порядком. Но у Трея серьезные проблемы с алкоголем, хотя он это и скрывает изо всех сил. Не сомневаюсь, что большую часть ночей, проведенных здесь в качестве охранника, он благополучно продрых в обнимку с бутылкой какого-нибудь сивушного пойла. Благо, что выдержки хватает не пить хотя бы тогда, когда я в городе.
— Но кукла была обернута в твой платок, — напомнила я. — И ты сказал, что кровь из носа у тебя шла пару недель назад. То есть…
Я озадаченно замолчала, почему-то страшась озвучить выводы, которые из всего этого следовали.
Томас сам сказал, что при том досадном происшествии присутствовала его невеста, которая помогла ему остановить кровь. Все это случилось за городом, поскольку в Бриастль они приехали лишь вчера поздно вечером. То есть, кто-то выкрал носовой платок из его имения, затем приехал в город, изготовил тут куклу и подкинул ее в дом. Как все сложно! Но тогда круг подозреваемых резко сужается. Не думаю, что много народа имеет доступ сразу и в имение Томаса, и в его городской дом.
— На самом деле все гораздо проще, — хмыкнул Томас. — Кукла пролежала под кроватью всего ничего, думаю, даже меньше суток. На ней не было и пылинки. Полагаю, ее засунули туда сразу, как я приехал из имения. Конечно, у меня теплилась слабая надежда, но Бесс клянется, что никто из посторонних не приходил в гости, когда меня не было дома. И уж тем более никто не заглядывал в мою спальню. Из всего этого следует один весьма малоприятный вывод…
И он с такой силой сжал мою руку, что тем самым выдавил из меня невольный вздох боли.
— Ты мне так все кости переломаешь! — возмущенно фыркнула я, не без труда вырвавшись из его хватки.
По-моему, Томас даже не заметил, что я освободилась. Он уставился куда-то поверх моей головы, и в его глазах я заметила настоящее неподдельное отчаяние.
— Джессика.
Я так и не поняла, кто из нас двоих произнес это имя. Скорее всего, оно сорвалось с губ Томаса, хотя я не заметила, как они пошевелились.
Увы, все наши рассуждения вели именно к этому выводу, который был очевиден. Только Джессика могла забрать носовой платок Томаса, перепачканный его кровью. Только она имела беспрепятственный доступ к его спальне. Получается, именно она засунула под кровать куклу.
— Но зачем ей это? — прошептала я и лишь потом осознала, что произнесла это вслух.
Томас нервно дернул щекой, словно прогонял невидимую муху. Круто развернулся и отправился в спальню.
— Ложись спать, — кинул он, не оборачиваясь. — Завтра будет тяжелый день.
— А ты? — робко поинтересовалась я. — По-моему, тебе тоже не мешало бы отдохнуть.
Но Томас не удостоил меня ответом. Стремительно пересек комнату и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Я, в свою очередь, посмотрела на то место, где совсем недавно стоял столик, покрытый потеками расплавленного воска. Теперь его не было. Видимо, Томас приказал убрать его.
Я думала, что после таких событий вообще не смогу уснуть. Но, как ни странно, стоило моей голове только коснуться подушки, как эта реальность, насыщенная всевозможными странными событиями, перестала для меня существовать.
Понятия не имею, где и с кем провел ночь Томас. Но явно не в своей комнате. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что подушка на его стороне так и осталась несмятой.
Ну что же, в некотором смысле, это и к лучшему. Все-таки, что скрывать очевидное, меня несколько смущало то, насколько близко мы должны отныне общаться. Надеюсь, хоть с поцелуями Томас не будет усердствовать.
Я вспомнила вчерашнюю сцену и вдруг с немалым негодованием осознала, что улыбаюсь. Тьфу ты! Раздраженно запустила пальцы в распущенные волосы и несколько раз с силой дернула себя, пытаясь болью прогнать довольное выражение с лица. Ужас какой! Я действительно совершенно опустившаяся безнравственная особа, потерянная для благопристойного общества!
