Уличные торговцы ни во что не верят. Они приняли свое поражение в борьбе за лучшую жизнь и полностью отдались в руки судьбе – не прогонит милиция, купят что-нибудь – проживёшь ещё пару дней, а нет – ну так давно пора. И их целевая аудитория – такие же.
В ожидании автобуса, Марк заметил, как к окраине торговой зоны у метро подошёл щетинистый мужчина в шапке «грузинке», гружёный огромными клетчатыми сумками. И вот, он прижимается вплотную к торгующей грибами женщине, осторожно опускает на тротуарную плитку свою тяжкую ношу и, убедившись, что на него никто не обращает внимания, раскладывает грязную клеёнку и маленькую складную табуретку. Подождав ещё с минуту, он выложил на клеенку старые чашки, тарелки и прочую кухонную утварь, произведенную ещё во времена давно ушедшей эпохи.
Но народная милиция всё видит. Терпеливо выждав, когда мужчина закончил приготовления, присел на разложенную табуретку и начал вялую торговлю, патрульные в черных бушлатах с улыбкой переглянулись, сделали по последней затяжке и двинулись к своей жертве.
Марку не было слышно, о чём они говорили, но, судя по всему, беседа не задалась. Вновь прибывший торговец сразу заметил, как в его сторону заспешили патрульные. Он прекрасно понимал, что за этим последует, ссутулился и грустно покачал головой. Бравые защитники общественного порядка подошли, обнажили резиновые дубинки, и, улыбаясь, начали что-то рапортовать.
Путь от отрицания до принятия продлился всего пару минут. Мужчина в грузинке сначала размахивал руками, указывая на остальных торговцев. Словно доказывая свою позицию, выхватил у соседки корзинку с грибами и начал тыкать ею патрульным в лица. Наверняка нёс бесполезный бред по типу «почему им можно, а мне нельзя», «вы убиваете людей, которым итак нечего терять» или «твари, коррупционеры!»
Гнев быстро перешёл в торг, но торговаться мужчина был не в состоянии. В попытках донести эту мысль до защитников правопорядка, он вернул соседке грибы и вывернул свои карманы, демонстрируя их пустоту. Не впечатлило.
Затем мужчина сложил ладони в молитве, склонился и, переводя бегающий взгляд то на дубинки, то на сапоги патрульных, уже более спокойно пытался их о чем-то просить. Конечно, эффекта это также не возымело. Патрульный, что повыше и покрепче, схватил торговца за плечо, а второй поднял одну из клетчатых сумок и понёс к опорному пункту. Торговец попытался его остановить, однако, повернувшись в сторону обидчика, уткнулся носом в предупредительно выставленную резиновую дубинку. Правоохранитель повыше приобнял мужика. Вероятно, объяснил, что тот ещё легко отделался, и что его вообще могли обвинить в незаконном предпринимательстве, прочитал лекцию о сложившихся в стране правилах, после чего молча удалился, лениво покачивая дубинкой. А незадачливый торговец присел на грязную бордовую плитку, принял сигарету из рук сочувствующей соседки и тоскливо закурил. И, успокоившись, продолжил торговлю. Наступило принятие.
Наконец подъехал тридцать третий автобус. Опытные пассажиры при подъезде транспорта всегда делают несколько шагов назад, чтобы не забрызгало. Слишком молодые или сонные по возвращении домой будут вынуждены стирать одежду. Претенденты на посадку дают выйти приехавшим, нервничают, ведь на борт взойти успеют не все. Возможность уехать раньше, оставив за бортом пару человек – маленькая власть маленького водителя автобуса. И некоторые по-настоящему любят эту власть.
Первый, десятый, двадцать шестой. Удачный сегодня день – Марк успел залезть в автобус. Ввалился и еле-еле протиснулся к заднему окну.
Много ли счастья в том, чтобы созерцать через стекло, заляпанное грязью и граффити с рекламой наркотиков, этот когда-то прекрасный город? Летом – может, и да. Но осенью Петербург показывает свое истинное лицо. Грязь и лужи, здания с обшарпанной штукатуркой, сползающей, будто кожа от воздействия кислоты. Вечно хмурое, плачущее небо. Благодаря частым осадкам, некоторые люди пытаются экономить, устанавливая на крышах панельных домов-муравейников бочки для сбора дождевой воды. Но такие живут недолго, ибо потребляемая ими жижа впитывает все соки с отходов городских предприятий. Дождь, выпавший из тех самых серо-коричневых облаков, начинающихся будто прямо из труб обрамляющих город заводов и полностью затягивающих его серо-коричневым куполом – мутный, тёмный и пахнет горелым мусором.
