— Дамиано, — тихо окликнула она, чувствуя, как обжигающие движения его рук спускаются к завязочкам на топе.
Остановился.
Замер в ожидании, пытаясь сообразить, что на этот раз…
Он задержал дыхание, наполняя до предела раскаленные легкие ее восхитительным запахом, вызывающим легкую дрожь по телу, боясь, что она вновь прервет его, оттолкнет…
— Что случилось? — спрашивает на выдохе. Голос низкий. Чужой. Он не узнал его.
Девушка легонько прикусила губу, чувствуя, как щеки наливаются краской при мысли о тех словах, что нужно произнести. Она не хочет, стесняется этого, но просто обязана сказать.
— Нет, ничего… — неохотно выдавила она, растягивая на выдохе гласные, — просто… ну…
Господи, Кейт, договори уже, что бы там ни было.
Серые радужки забегали по комнате в поисках ориентира. Дамиано чуть не выпустил из груди раздраженный вздох, но сдержался, не желая торопить девушку.
Не время делать ошибки, когда она лежит под ним, в его постели, и пытается произнести уже известные для него слова.
И если надо, он смог бы произнести их сам.
— Что, Кейт? — мягко прозвучал голос, не торопя, но помогая сказать вставшие комом в горле слова.
— Дамиано, я еще… Никогда… — она сглотнула, пряча взгляд, вперив его куда-то в черный узор змея-искусителя, — никогда, — снова замялась, не находя нужного термина, ведь одурманивающий горьковатый запах любимых сигарет вокалиста вскружил голову, вынося любые здравые мысли.
Внутри что-то вспыхнуло ярким пламенем, разгоняя жар по онемевшему телу, туда, ниже, где уже нестерпимо пульсировало, оттягивая кожаные брюки.
И сердце зашлось, ревущим набатом стуча по мозгам — я у нее первый.
Господи, Дам, что это?
Частое дыхание и практически бесконтрольная нежная улыбка на в миг пересохших губах. Словно у тебя это впервые, а не у нее.
Успокоиться. Надо срочно успокоиться.
— Кейт…? — очнувшись, позвал он.
Девушка нерешительно подняла на него свои серые радужки, в которых смущение и неловкость навечно сплелись в прочную косичку с почти диким, горящим желанием, которое заставляло тонуть, расплавляясь в этих глазах.
Дамиано тихо вздохнул, вглядываясь в ее лицо, как бы подбадривая продолжить неозвученную фразу.
— Я никогда… не была с мужчиной… — застенчиво произнесла девушка, не отводя от парня своих глаз, — это мой первый раз.
— Мне остановиться? — спросил Дамиано, выгнув бровь, но Кейт поспешно замотала головой.
— Нет, нет… я не это…
Имела в виду — хотела сказать девушка, но не успела, ведь нежный поцелуй на губах не позволил договорить. Такой мягкий и осторожный, словно вокалист боялся спугнуть ее.
Он был обещанием. Этот поцелуй.
— Я буду осторожен, — заверил Дамиано, немного отстраняясь, и заметил легкую улыбку на лице Кетрин.
Она едва уловимо выдохнула в попытке расслабиться.
Дамиано вновь коснулся нежных губ девушки своими, отвлекая от собственных пальцев, что быстро развязывали веревочки на черном топике.
Плотная ткань полетела в сторону, от чего прохладный воздух спальни опалил кожу оголившегося животика, и Кейт вновь напряглась, испуганно втягивая в себя воздух.
Сильные пальцы осторожно обхватили аккуратный подбородок девушки, отводя в сторону голову, чтобы тут же припасть губами к бледненькой коже на шее. Мягко, не прикусывая, чтобы случайно не оставить следов, которых Кейт потом будет стыдиться.
Дамиано хорошо знает, что будет.
Он скользит ниже, утыкаясь носом в крохотное углубление ключицы, втягивая в себя аромат кожи, вбирая весь без остатка, принадлежащий ему. Только ему.
Девушка несмело выгибается под его прикосновения, помогая рукам итальянца найти путь к застежкам бюстгальтера на спине.
Лишний предмет гардероба летит в сторону, и Дамиано обхватывает губами затвердевший от возбуждения сосок, не удержавшись, и слегка прикусив нежную кожу.
Кейт захныкала от желания, выгибаясь еще сильнее, чуть ли не до тихого хруста в позвонках. Подалась вперед грудью, откинув голову на подушку.
Вокалист приподнялся, и от вида ее опущенных, слегка подрагивающих ресничек, чуть не сорвало всё самообладание. Ее каштановые волосы были раскиданы по его подушке, словно в тех фантазиях, когда он мечтал о ней, доставляя себе удовольствие.
А сейчас она лежит перед ним, в его руках. Выгибается, подставляя его губам свою часто вздымающуюся от прерывистого дыхания грудь.
Уже не в фантазиях.
Это было словно несбыточная мечта, ставшая реальностью.
В ушах шумело, стучало от желания, отдавая в напряженный до предела член, больно оттягивающий брюки. А сейчас, глядя на ее запрокинутую голову на подушке, вокалист чуть не кончил от ощущения трущейся о пульсирующий пах ткани.
Рваный стон вырвался из груди, и Дамиано, не в состоянии далее медлить, ухватился руками за странную застежку на черной юбке. Она никак не поддавалась.
— Я сама, — тихо выдохнула девушка, слегка приподнявшись на кровати.
Послышался звук расстежки, и Дамиано отшатнулся назад, завороженно наблюдая, как с худеньких бёдер девушки соскальзывает ненужная ткань.
Она раздевается перед ним.
Для него…
