Белые золотые рыбки сновали взад-вперед, то прячась, то появляясь из-под листьев кувшинок. У одной из них была темно-красная отметина, в принципе похожая на отпечаток губ: странное клеймо, оставленное полузабытой богиней. В воде отражалось серое утреннее небо.
Я мрачно смотрел на воду.
– У вас все в порядке?
Обернувшись, я увидел стоящего рядом Праведника Дундаса.
– Рано вы встаете.
– Плохо спал. Страшно холодно.
– Надо было сказать администратору. Вам бы принесли обогреватель и еще одеял.
– Мне это даже в голову не пришло.
Дышал он с огромным трудом.
– А у вас все в порядке?
– Нет, черт побери. Стар я. Вот доживешь до моих лет, парень, у тебя тоже будет не все в порядке. Но когда ты помрешь, я буду еще тут. Как работа?
– Не знаю. Я больше не пишу сценарий, а «Греза художника», рассказ о волшебных фокусах викторианских времен, не двигается с места. Действие происходит на морском побережье в Англии, в дождь. На сцене фокусник показывает свое искусство, и публика неуловимо меняется. Это их глубоко трогает.
Он медленно кивнул.
– «Греза художника». Ну-ну. А себя вы кем представляете, художником или иллюзионистом?
– Не знаю. Мне кажется, ни то, ни другое.
Собравшись было уходить, я вдруг вспомнил одну вещь.
– Мистер Дундас, – спросил я, – а у вас есть сценарий? Написанный вами?
Он покачал головой.
– И вы никогда не писали сценариев?
– Только не я.
– Честно?
Он ухмыльнулся:
– Честно.
Я вернулся к себе. Пролистал английское издание своих «Сынов человеческих», спрашивая себя, как получилось, что была издана такая нелепая писанина, зачем Голливуд купил на нее права, и почему теперь они не хотят снимать по книге фильм.
Вновь принявшись за «Грезу художника», я потерпел прискорбную неудачу. Герои были как неживые. Они не могли ни дышать, ни двигаться, ни говорить.
Я пошел в туалет и пустил в унитаз ярко-желтую струю. По зеркалу пробежал таракан.
Вернувшись в гостиную, я создал новый файл и написал:Я вспоминаю Англию. Шел дождь.
Театр на пирсе, странной тени след…
Смешались страх, и магия, и ложь.
Страх слыть безумцем вечно вводит в дрожь.
Как в сказке, магия спасет от бед.
Я вспоминаю Англию. Шел дождь.
В моей душе лишь пустоту найдешь,
Над одиночеством не одержать побед.
Смешались страх, и магия, и ложь.
Клубок из правд всем видится как ложь.
Лицо скрывая, не увидишь свет.
Я вспоминаю Англию. Шел дождь…
Маг палочкой взмахнет – и даст ответ,
Всю правду скажет – только толку нет.
Я вспоминаю Англию. Шел дождь.
Смешались страх, и магия, и ложь.
Я не знал, хорошее ли вышло стихотворение, но это не имело значения. Я написал нечто для себя новое и неожиданное, и это было чудесно. Заказав завтрак в номер, я попросил принести обогреватель и парочку одеял.
На следующий день я написал шестистраничный сценарный план к фильму под названием «Головорез», где Джека Головореза, серийного убийцу, с вырезанным на лбу огромным крестом, казнят на электрическом стуле, но он возвращается в видеоигре и овладевает сознанием четырех парней. Пятый его побеждает, предав огню электрический стул, который был выставлен в качестве экспоната в Музее восковых фигур, где днем работала его девушка, которая ночью исполняла экзотические танцы.
Я по факсу отправил на студию свой план, а сам отправился спать.
Отходя ко сну, я искренне надеялся, что студия официально отвергнет мой сценарий и я наконец смогу вернуться домой.
