— Но раз уж мы подошли к этому вопросу… — он повернулся к Кейт. — Этот дом, существо в доме…
— В подвале, — добавила Эми.
— Да, это существо в подвале хочет убить нас и поглотить…
— Это по словам Тони, — скривилась Кейт.
— Допустим. Но зачем Тони сводить с ума кого-то из нас и заставлять его убивать остальных?
Она тряхнула головой, раздув ноздри.
— Потому!
— О да, это отличная причина.
Сухой комментарий Мэйсона вызвал волну смеха. Он казался скорее облегченным, чем веселым, но Мэйсон приосанился, снова оказавшись в центре внимания, и все снова почти встало на свои места.
— Он всегда бродит там один, — продолжала настаивать Кейт, пытаясь вернуть себе зрителей.
— Хотя не должен был, — согласился Питер. — Никто из нас не должен. Если мы выходим из круга — причем, после того, как Эми его откроет, — выразительно добавил он, — то только вдвоем. По крайней мере, вдвоем.
— Никуда я не пойду, — пробормотал Маус.
Кейт его проигнорировала и кивком указала на Тони:
— Да кто захочет пойти с ним?
— Я.
— О да. — Она поджала губы, посмотрев на Ли. — Удивил. Ты за ним всю ночь носишься. — Ее комментарий буквально источал инсинуации.
Люди повернули головы. Приподняли брови.
Тони — и, судя по выражению ее лица, Бренда — ждал, что Ли отпустит его руку и шарахнется в сторону, но актер только заметил:
— Но тогда он же не будет ходить в одиночку?
— Я не…
Ли покачал головой; прядь темных волос скользнула по его лбу.
— Я слышу ребенка, Кейт. И музыку слышу. И ты тоже, и…
— И я! — провозгласил Мэйсон.
Люди снова повернули головы.
Мэйсон вздернул подборок, а на его лице застыло выражение, которое Эми как-то назвала откровенно напыщенным. Тони, который потом посмотрел определение этого слова, с ней согласился.
— Я всегда слышал ребенка, — добавил он. Клыки Рэймонда Дарка только добавили сюрреалистического ощущения. — Но мне показалось, что в такой ситуации лучше оставаться нейтральным.
Эми фыркнула и задала вопрос, который у всех крутился на языке:
— Почему?
— Ты думал, что мы будет над тобой смеяться! — Брианна пнула его по голени.
— Не трогай его! — Эшли бросилась на сестру как раз тогда, когда Карл перестал плакать.
Тони замер, когда загорелись лампы — на этот раз газовые, не электрические, — и он оказался в холле один. Он чувствовал на руке давление — от хватки Ли. Что случится, если он попытается отойти? Ли его удержит? Или отпустит? Тони не настолько хотел знать ответ, чтобы рискнуть. В доме царила абсолютная тишина, а потом он отдаленно услышал серию глухих ударов, чью-то испуганную ругань и последний удар. И снова тишина.
Обоснованное предположение (где обоснованное значит «давайте придумаем самый худший сценарий для таких звуков»): кого-то столкнули по ступенькам, ведущим к кухне, и там не оказалось Ли Николаса, чтобы смягчить падение. Сломанная шея, удар виском об угол кухонного стола, нанизывание на подставку с вилками для салата — это не имело никакого значения. Его больше волновало, что происходит с живыми людьми во время его отсутствия.
Проигрыш продолжался, но вторая смерть происходила тихо. И медленно. Тони повспоминал технические характеристики видеопроизводства.
На «quarante-deux» свет погас. Ли по-прежнему стоял рядом с ним, но уже скрестив руки, и вместе с остальными слушал Питер, который заканчивал какой-то явно длинный монолог. Кейт хмурилась, Брианна дулась, Эшли выглядела победоносно, а все остальные стояли со стандартными выражениями, привычными работникам телевидения, проводящим большую часть своих профессиональных карьер в ожидании объяснения тысячи и одной детали, чтобы потом наконец вернуться к работе. Кажется, никто даже и не заметил его отсутствия.
— Все меня поняли? — Питер поднял палец. — Надо держаться вместе. Никаких обвинений, и никому не интересно слушать рассказы о том, как кто-то играл главную роль в детективном сериале.
Мэйсон открыл рот и тут же закрыл, когда Питер ткнул в него пальцем.
— Отлично. — Он поднял второй палец. — И самое главное — никто никуда не ходит в одиночку. Ни Тони. Ни я. Никто. — Он огляделся, оценивая реакцию, и нахмурился. — А где Хартли?
— Слушайте, я только за всю эту культурную хрень, но мне казалось, вам хочется спасти друга.
— В театре Ламберта водятся привидения.
