— Я сходил в архив и взял все материалы, имеющиеся по этому дому. 8 марта 1942 года капитан Чарльз Бэннет убил свою жену Одри, а потом головой вниз нырнул через перила второго этажа.
— Ну, это…
— Еще не все. — Джек провел ладонью по голове, взъерошивая светлые волосы, и второй рукой раскинул стопку бумаг веером по столу. — Констебль Льютэн, офицер, который делал отчет по Бэннетам, тоже провел свое расследование. 12 января 1922 года миссис Патриция Хольц, обеспеченная вдова лесопромышленника, разрубила своего садовника на кусочки, а потом приняла смертельную дозу крысиного яда. 15 февраля 1937 года тридцать девять человека — хозяева, гости и оркестр, — погибли на балу в честь дня святого Валентина. Официальная причина — утечка газа, но в заметках Льютэна говорится, что два входа были заблокированы снаружи, а третий — заперт. Ключ оказался в кармане хозяина.
Она по привычке представила сцену.
— В бальном зале одна из стен практически вся стеклянная. Ладно, допустим, в феврале окна были закрыты. Но, казалось бы, что могло помешать швырнуть в них пюпитр или еще что-нибудь.
— Да. Казалось бы. — Он умолк.
Копы довольно быстро узнавали две вещи. Во-первых, иногда совпадения на поверку оказывались просто совпадениями. Теория вероятности банально брала верх. Подозреваемый с мотивом и возможностью не всегда являлся виновным. И, во-вторых, хотя подозреваемый с мотивом и возможностью не всегда являлся виновным, скорее всего это сделал он. И к черту совпадения.
— Ты видишь связь между Крэнби и более ранними смертями, да?
— Мужчина с топором. Бальная музыка. Странности накладываются на странности.
— Тебе надо поспать.
Он изогнул губы в некотором подобии улыбки.
— Не спорю. Говорят, что в Каулфилд Хаус водятся привидения.
— А еще говорят, что на Луне никто не высаживался. — Она отодвинула кресло и встала. — Говорят очень много странного. Иногда даже во вменяемом состоянии. Давай, пошли отсюда.
— Я… — Джек еще секунду посмотрел на монитор, потом пожал плечами и отключил его. — Да, ты права.
— Это бывает часто. — Помахав на прощание команде, занимающейся вдрызг пьяной проституткой, Гита пошла за своим напарником из помещения для инструктажа. — Нет, я не спорю, что столько смертей в одном доме — это странно.
— Это еще не все. В двадцатых годах тетушка Крейтона Каулфилда, унаследовавшая дом, умерла вместе со своим гостем, отравившись чаем с цианидом. — Сделав паузу, чтобы отметиться в книге ухода у дежурного, Джек продолжил, выходя из двери и направляясь через Дир Лэйк Авеню к стоянке. — В 1906 году одна из горничных Каулфилда, Люси Льюис, столкнула слугу с лестницы и повешалась.
— Повесилась.
— Что?
— Говорят «повесилась».
— Ладно, повесилась.
Она усмехнулась, когда он разве что глаза не закатил.
— Ладно, много покойников. А почему об этом знает так мало народу?
Замерев около своего грузовичка, Джек потер друг о друга большой и указательный пальцы.
— Деньги говорят. А еще деньги говорят тебе, когда надо заткнуться.
— Вполне вероятно. — Гита отперла дверь своей машины — наверно, единственной на стоянке без электронного замка, — и застыла, подняв одну ногу над подножкой. — А что было в десятых?
Джек приподнялся и посмотрел на нее поверх водительской дверцы. Его волосы и кожа отливали одним и тем же светло-золотистым оттенком в фонарном свете.
— Когда?
— В десятых годах. Смерти происходили каждое десятилетие вплоть до семидесятых годов — кроме десятых.
— А, точно. Согласно заметкам констебля Льютэна, в 1917, через год после смерти его собственного сына — по естественным причинам, — быстро добавил он, прежде чем Гита успела задать вопрос, — пропал Крейтон Каулфилд.
— Пропал?
Джек кивнул.
Она фыркнула.
— Ну, это просто клише. — Гита закатила глаза, когда он явно не понял. — Для дома с привидениями.
— Кто сказал, что там есть привидения?
— Ты… — Он нахмурилась, припоминания их разговор. — Ладно. Хорошо. Иди спать, Джек.
— И ты.
Но она еще несколько секунд сидела в машине, пока он отъезжал, и вспоминала лицо Тони Фостера — когда Джек в шутку предположил, что в доме водятся привидения.
И знала, что Джек тоже это вспомнил.
Тони не особенно нравилась библиотека, когда он заходил туда ранее. Сейчас она нравилась ему еще меньше. По углам и на пустых полках затаились тени, которые не имели никакого отношения к свету, отбрасываемому работающим ноутбуком на каминной полке. После приключений прошлой весной затаившиеся тени не относились к его любимым вещам. Эти тени были другими. Но от этого лучше не становилось. Черт, если Маус мог чуять зло в библиотеке, то как должен был реагировать он?
Пот скатывался по его бокам. Узор, выжженный на груди, чесался от соленой влаги.
— Я Оз, великий и могучий!
Библиотека не впечатлилась.
— Ага. И не смотрите на человека за занавеской. — Тони понятия не имел что делает, но, по крайней мере, в этот раз он рисковал только собой.
— Слушай, Питер, проигрыши теперь идут практически друг за другом. И любой, кто пойдет со мной — Эми или… Ну, ты знаешь…
Надо было отдать Питеру должное — он не стал притворяться, что не знает.
