Дым и железо полностью

– Более-менее, – согласилась Халила. – Профессор, я здесь не для того, чтобы просить о чем-либо, кроме непредвзятости. Профессор Вульф, без сомнения, написал то, во что он верит; я знаю, во что верю я. И если вы считаете, что Библиотека переживает худший этап за все время своего существования… тогда, пожалуйста, подумайте, на чьей стороне вы будете завтра. Подумайте, во что вы верите и какой хотите видеть Великую библиотеку не сегодня, а завтра, и послезавтра, и на протяжении последующих сотен поколений. Потому что мы с профессором Вульфом не верим, что Библиотека может продолжать следовать по тому пути, по которому сейчас идет. И если Вульф написал вам, я думаю, он знает, что вы тоже не верите.

Профессор Паркер ничего не сказала, а по выражению ее лица нельзя было прочесть ничего. Все, что нужно, подумала Халила, это чтобы эта рука с хорошим маникюром нажала на золотую кнопку у себя на столе и вызвала стражу маяка, и все закончится быстро и плохо… Однако Паркер в конце концов открыла ящик стола и спрятала там письмо. Затем закрыла со звонким щелчком замка.

– Ты знаешь, где я родилась? – спросила она, и вопрос показался странным. Халила покачала головой. – Я из Американских колоний. У нас есть склонность не верить властям. Можешь сказать профессору Вульфу, что я обдумаю то, что он сказал… и сообщи ему, что я надеюсь, что он в безопасности. А теперь тебе пора. Сомневаюсь, что сама ты здесь в безопасности.

– Не в безопасности, – согласилась Халила и поднялась со стула, на котором сидела. Глен все еще стояла у запертой двери с уверенным видом солдата начеку. – Спасибо вам.

– Кого еще ты навестишь?

– Сомневаюсь, что мне стоит вам рассказывать.

Паркер кивнула.

– Вполне резонно. Но если профессор Янг у тебя в списке, вычеркни. Он уже несколько месяцев цитирует риторику архивариуса, и добром это не кончится.

Халила ощутила легкий холодок.

– Спасибо, – снова сказала она и направилась к двери.

Как только они вновь оказались на закручивающейся лестнице, Глен спросила:

– А профессор Янг у тебя в списке?

– Не у меня, – сказала Халила. – У Дарио. Иди скажи ему. Сейчас же.

Халила убедила себя довериться Глен в поисках Дарио и доставила свои оставшиеся десять писем, проведя всего несколько мгновений с каждым получателем; от нескольких человек она получила немедленный позитивный ответ, а несколько человек лишь молча и встревоженно на нее посмотрели. Большинство же отреагировало с осторожной уклончивостью. «Если это лучшие и самые влиятельные друзья, то да защитит нас Аллах», – подумала Халила. Ей было дурно от мысли о том, что она пропустила молитву, и оставалось надеяться, что Аллах поймет ее трудности. Однако солдаты не делали перерывов на молитвы, так что и Халила не могла.

Когда Халила вышла из кабинета последнего ученого на четырнадцатом этаже, то сверилась с Кодексом и выяснила, что кабинет Янга располагался всего этажом ниже; Халила спустилась по закручивающейся лестнице, а когда открыла дверь на этаж, то прислушалась в ожидании каких-либо опасностей.

Она ничего не услышала. Совсем ничего.

Кабинет профессора Янга был шестнадцатой дверью в конце коридора. Он был исследователем с историческим уклоном, или по крайней мере так поняла Халила; конечно, историк должен, как никто другой, понимать опасности, которые всех поджидают, если Библиотека продолжит слепо нестись вперед по нынешнему курсу. «Он поймет», – сказала себе Халила.

Она вскинула руку и постучала в дверь, в тот же миг почуяв странный и странно знакомый запах. Запах морского воздуха и камней был совершенно к месту, однако резкий, металлический аромат…

Халила опустила глаза и увидела кровавую круглую лужу на полу размером со свою голову. А справа на стене виднелись кровавые следы, по форме напоминающие ладонь. Подол платья Халилы угодил прямо во все еще свежую жидкую кровь, и когда Халила это увидела, то поняла, что густое красное пятно уже начало впитываться, растекаясь по ткани.

Охнув, Халила сделала шаг назад.

В коридоре стояла тишина. Что бы здесь ни приключилось, это было достаточно давно, чтобы пленника – или тело – уже уволокли, и лишь тишина теперь была тому свидетелем.

Халила вернулась на лестницу и поспешила проверить другой этаж, а затем другой, ее сердце застучало так быстро, что, кажется, могло разлететься на части… а потом с огромным облегчением она увидела Глен, идущую по нижнему этажу и направляющуюся к Халиле.

Облегчение растворилось, когда Халила увидела взгляд Глен. Они встретились на лестничном пролете, и Глен не остановилась. Она схватила Халилу за руку и сказала:

– Пошли, пошли, мы должны убираться отсюда сейчас же.

– Дарио… – Нет. Только не Дарио. Это невозможно.

– Он у них, – сказала Глен. – Я ничего не могла сделать. Я должна вывести тебя до того, как здание заблокируют и пришлют сфинксов разнюхивать. Пошли!

Халила хотела начать возражать. Хотела поспорить. Хотела остаться.

Однако она знала, что Глен права, и понимала, что Дарио сказал бы то же самое.

– Он мертв? – Халила не хотела знать ответ, но спросила. Обязана была спросить.