Постапокалиптика. Земля — безжалостная пустыня: пыльные бури, зыбучие пески, хроническая нехватка воды и омег… Ариэль ищет убежище, Лейв ищет смерть, и вот две омеги отправляются к полумифической Крепости Рока — одному из крупнейших поселений выживших, где каждый найдет…то, что искал? Гораздо больше? Вовсе не то? Острожно СЛЭШ!!!
Посвящение:
Nikki 666. Благодаря "Сменяются сезоны" я полюбила постапокалиптику.
Это и моя потеря. RIP.
Песочный город, построенный мной,
давным-давно смыт волной…
Мой взгляд похож на твой:
в нем нет ничего кроме снов и забытого счастья.
Крематорий, "Мусорный ветер"
Имя всему виной. Назвали, как прокляли.
В одиннадцать меня усыновила норвежская семья, своих детей у них не было, вот и взяли мальчика из детского дома. Выбрали меня из-за белых волос и светлой кожи, хотели, чтобы я был похож на приемного отца, ну и омега опять же. Им дама из комитета шепнула, что ребенок-омега приспособится быстрее: "Омежки они покладистые, непроблемные". Документы мне сменили и имя дали скандинавское — Лейв, значит, "оставленный", потому что не сирота я, а подкидыш.
Оставленный, покинутый,
А теперь вот оно как. Теперь каждый второй — оставленный.
— Лейв! Лейв, ты дома?
Ян, мой сосед и единственный приятель, топтался в коридоре. Дверь была открыта. Кто закрывает двери за неделю до конца света?
— Лейв, ты чего тут?! Аэробус через пять минут.
Я курил в разбитое окно. На улице царил хаос — заключительный этап эвакуации. Через пять минут последняя партия избранных улетит, сделав ручкой тем, кто остается подыхать или, говоря политкорректно, кто "будет использовать альтернативные средства для самостоятельного выживания".
Столпотворение, дым, крики, мусор…
Ветер гоняет по тротуарам вчерашние газеты, мне кажется, если напрячь зрение, можно прочесть заголовки:
Четыре года соединенное правительство строило убежище для "золотого генофонда". Болтали, что оно спрятано в Андах или на островах в Тихом. Планета внутри планеты, искусственный рай для везунчиков.
Зеленый браслет, он же пропуск в убежище, получали здоровые омеги до тридцати лет, прошедшие психологическое тестирование, и здоровые альфы до тридцати пяти лет, чьи профессиональные навыки были включены в список "полезных для человечества". Хуже всего пришлось бетам — там пожалели лишь "светил науки и выдающихся деятелей культуры".
На моем запястье зеленый браслет болтался уже с месяц, забавно, что прошел я по обоим фронтам: здоровый как бык омега, да еще и главный механик впридачу.
— А ты чего тут? — спросил я.
Ян молчал, я обернулся и обозвал себя идиотом. Ну, конечно, Ян был всем хорош: добрый, красивый, умный, но подкрался конец света, и бесплодие сравняло его с нулем.
— А Фрэд?
— Сказал, со мной останется. Я его прогоняю, а он уперся, говорит, он альфа, ему решать. Ты же знаешь Фрэда…
Я еще раз обозвал себя идиотом, надо было давно это сделать… Выкинул окурок в окно и подошел к парню.
— Держи, — я сжал маленькую, почти детскую ладонь Яна вокруг браслета. Повезло, что не активировал, после активации хрен его снимешь — защита от краж.
Ян смотрел на кусок пластика с заковыристым штрих-кодом, как на восьмое чудо света.
— Ты чего, Лейв? Ты чего удумал? Забери… забери…
— Ян, брось, нет времени на эту хрень. Хватай своего барана, и дуйте к остановке.
Но нежный Ян выглядел решительно.
— Ты…ты Ему обещал, что жить будешь!
— Да буду я жить! Я сильный, быстрый, — я нес какую-то чепуху. — Я выживу. А мы с тобой рожей похожи, и ты омега, щас такая паника, никто вникать не станет, ты проскочишь. А я выживу. Выживу.
— Это апокалипсис, Лейв.
— Мой персональный апокалипсис случился два года назад, — я разозлился. — Короче, делай с этим браслетом, что хочешь, хоть в унитаз сливай.
Пару минут спустя я наблюдал в разбитое окно, как долговязый Фрэд скачет к аэробусу, таща за собой еле поспевающего Яна, вот он машет рукой с браслетом, и солдаты оттесняют щитами орущих людей, позволяя Фрэду с Яном пробиться к трапу…
Я снова закурил.
Да, я обещал Ему жить, но про прятки с астероидами разговора не было.
Закатное маревои поцелуи
пропали.
Пустыня -
осталась.
Три года спустя.
Мотор не заглох, а умер, это я по звуку понял.
Свой бронированный джип я прозвал Ковчегом, он служил мне не хуже, чем тот, другой — Ною, и я удивился, коли честно. Два года мне везло так, что легенды сочиняли, и вот те на: застрял в тридцати километрах от Белой Крепости, а в бутылке воды на три пальца.
И песок, куда ни глянь, песок.
