Кэнсин безразлично наблюдал, как сын последнего сёгуна принимает наказание. Размышлял о том, что за юноша скрывается под этой разбитой оболочкой. В нем было неповиновение. Сила. Это, очевидно, и были причины, по которым император не мог оставить Такэду Ранмару в покое. Как Марико назвала его?
Оками. Волк.
Волки были стайными животными. Они чувствовали запах крови за много лиг. Выслеживали ее несколько дней, даже по слякоти и мокрому снегу. Сражались, чтобы защитить своих без колебаний и угрызений совести.
И они не бросали ни одного члена своей стаи.
Когда император насытился кровопролитием, он приказал своим стражникам отступить. Солдаты заперли за собой камеру Ранмару и ушли, поклонившись Кэнсину, который ненадолго задержался. Уходя, Року повернулся к нему, вопросительно изогнув бровь.
– Вы хотите остаться здесь, Кэнсин-сама?
– Я хочу сам наказать этого мальчика за то, что он сделал с моей сестрой. – Кэнсин отвесил низкий поклон. – Если вы позволите, мой повелитель.
Выражение лица Року оставалось непроницаемым.
– Делайте, что хотите.
И он повел своих солдат по коридору к лестнице с приятной улыбкой на лице. Словно он был ребенком, которому подарили сладкое угощение.
Кэнсин приблизился к зарешеченной камере. За спиной он услышал звук возвращающихся шагов. Хотя император и сделал вид, что доверяет ему, Року все же послал одного из своих солдат проследить за Кэнсином. Это означало, что император не хотел, чтобы самурай оставался наедине с пленником, несмотря на все, что тот сделал, чтобы доказать свою верность. Несмотря на то что он угрожал своей сестре. Даже если он хотел таким образом защитить Марико, это не стерло его боль, когда он подумал о ее словах.
Кэнсин прислушался к свистящему дыханию Такэды Ранмару. Наблюдал, с каким трудом тот пытался выпрямиться и больше не давиться кровью, текущей из носа и рта.
– Я слышал, что ты будешь свадебным подарком моей сестры.
Такэда Ранмару закашлялся. Это было подозрительно похоже на смех.
– Не пытайся сбежать, – продолжал Кэнсин глухим голосом. – Не сопротивляйся. Если ты снова попытаешься причинить вред кому-либо из членов моей семьи, я сдеру с тебя кожу заживо и буду носить ее как плащ.
Охранник посторонился, когда Кэнсин наклонился, чтобы поднять маленький камешек, лежащий между его ногами. Он швырнул его через железные прутья, ударяя мальчишку по плечу. Потом взял еще один. Возможно, вести себя таким образом было бесчестно. Но боль Кэнсина затмила его чувство приличия. Он бросил еще один маленький камешек в сломленного молодого человека внутри камеры.
– Я рад, что ты больше не будешь мучением для моей семьи.
– Как и я. – Такэда Ранмару снова закашлялся. – Я хочу как можно скорее избавиться от проклятого клана Хаттори.
Кэнсин бросил еще один камень. Он срикошетил от стены рядом с головой Ранмару.
– И мы тоже хотим избавиться от тебя. – Он пригнулся еще ниже и швырнул через решетку маленький мешочек, который отобрал у Марико. Он попал мальчишке в бедро.
Сын Такэды Сингэна сообразил вздрогнуть, хотя на его лице мелькнуло озарение. Он поднял глаза, встречаясь взглядом с Кэнсином.
Затем он один раз кивнул.
Кэнсин вскочил на ноги, сжимая кулаки по бокам.
– Я хочу, чтобы ты исчез из нашей жизни, Такэда Ранмару. Навсегда.
Сегодня был день свадьбы Марико.
Она готовилась к ней всего несколько недель. Возможно, слово «готовилась» здесь не слишком подходило. Она смирилась с ней. Однако ее союз с сыном Минамото Масару больше не волновал ее. Он оказался в тени, отбрасываемой гораздо большей целью.
Марико спасет Оками сегодня, даже если для этого ей придется выйти замуж за змею, поцеловать паука и сжечь дотла Золотой замок. Она ждала со своими сопровождающими в комнате с низким потолком, склонив голову и не сводя глаз с полированного деревянного пола.
Сукэ внимательно наблюдала за ней, предугадывая каждое ее желание, как самая лучшая придворная дама. После их разговора в императорских садах и довольно оживленной игры в го Марико попросила Сукэ стать первым официальным членом ее круга при дворе.
– Желаете чего-нибудь, моя госпожа? – спросила Сукэ.
– Способ повернуть время вспять.
Сукэ подавила улыбку.
– А если это невозможно?
– Способ ускорить его, чтобы я узнала, что может принести будущее. – Марико вздернула подбородок, и тяжелые украшения у нее в волосах, уложенных в классическую прическу невесты, больно потянули за искусственные пряди на макушке. Она поморщилась, а затем послала Сукэ улыбку. – Остальные придворные дамы по-прежнему холодны к вам? – Марико понизила голос, бросив взгляд вглубь комнаты, в сторону компании девушек, к которой когда-то принадлежала Сукэ. Марико узнала, что в это трио входят самые желанные молодые дамы императорского двора. Девушки с богатыми отцами, огромным приданым и склонностью к осуждению.
Сукэ тоже искоса глянула на них.
– Не холодны. Просто равнодушны.
