— Итак, она звалась Татьяной... Ну что ж, с приездом. Как добралась, где устроилась?
Татьяна, считавшая себя уже сложившимся журналистом, посмотрела на редактора, не зная, как себя вести с ним. Его обращение к ней, как к девочке-школьнице, не понравилось ей. Тем не менее, она тоже улыбнулась и ответила:
— Добралась нормально. А об устройстве еще не думала. С вокзала прямо к вам, — она задвинула ногой под стол сумку, с которой вошла в кабинет редактора, поняла, что ее надо было оставить в приемной у секретарши.
— Как тебе Среднесибирск? — спросил редактор.
— Я его не рассмотрела, — откровенно призналась Таня. — Я ведь ехала не в город, а в газету на практику.
Снова зазвонил телефон. Александр Николаевич минуту-другую слушал, потом сказал раздраженно:
— А это позвольте решать нам, — и решительным тоном добавил: — Да, да, печатать материал или не печатать, мы решим самостоятельно. — положил трубку и, видимо, не в силах сдержать раздражение, сказал не Татьяне, а себе под нос: — Дожили, еще начальник облторга не указывал газете, что ей печатать, а что нет, — и тут же обратился к Татьяне, но уже почему-то на «вы»: — Вы уже думали над тем, как бы вам хотелось построить свою практику?
Татьяна, конечно, думала об этом. Для нее было все равно, в каком отделе практиковаться, главное, чтобы удалось написать несколько значительных материалов. Поэтому ответила, помедлив:
— Я бы хотела поработать в отделе культуры. Хочется познакомиться со здешней театральной жизнью. В прошлом году на практике в Оренбурге я написала несколько рецензий. На летучках говорили, что получилось неплохо.
Сказав это, Татьяна посмотрела на редактора. Его лицо не выразило никаких эмоций, но в глазах, как ей показалось, мелькнула некоторая озабоченность.
— Рецензии — это хорошо, — он с опаской посмотрел на телефон, явно не желая, чтобы тот зазвонил снова. — Но, если сказать честно, мне не хочется, чтобы вы начинали с нашего театра. В этом году у нас новый режиссер. Первый спектакль его оказался просто провальным. Боюсь, что и второй будет таким же. Думаю, не следует разбивать кулаки о лежачего, у него ведь впереди целая жизнь. А не хотели бы вы слетать на Север? Посмотреть на геологов, на то, как живут там люди?
Татьяна, не ожидавшая такого предложения, растерялась и медленно произнесла:
— Вообще-то о производственной теме я не думала.
— А зачем вам производство? Для газетчика главное — люди. Вы о них пишите. Через них читатель увидит и производство.
Татьяна растерялась совсем. Лететь к геологам, да еще на Север, у нее не было и в мыслях. Она и не думала, что геологи живут на Севере. Там сейчас, наверное, уже морозы, а у нее даже теплых колготок нет. С другой стороны, кто из ее сокурсников может привезти с практики материал о геологах Севера? Да никто! Они же умрут от зависти, когда Татьяна покажет им полноценный северный очерк.
— Ну так что? — редактор изучающе смотрел на нее.
Татьяна, всегда любившая повторять, что риск благородное дело, при этом старавшаяся никогда не рисковать без особых причин, махнула рукой и решительно сказала:
— Где наша не пропадала! — и внимательно посмотрела на редактора.
Александр Николаевич понял, что с этого момента сам назначил себя ее опекуном. Татьяна была стройненькой девушкой с очень приятным личиком и выразительными серыми глазами. К тому же она была не чужда юмора, а это верный признак острого ума. Глядя на нее, редактор подумал, что из-за такого личика и длинных стройных ног многие могут сойти с ума. В том числе и редакционные ловеласы. Свеженькая всем бросается в глаза. Поэтому он решил непосредственное шефство над ней возложить на серьезного человека.
— Вы, поди, еще и не завтракали? — спросил редактор.
— Нет, — мотнула головой Татьяна.
Александр Николаевич нажал кнопку селектора, негромко сказал:
— Люся, пригласите ко мне Семена Петровича, — и обратился к Тане: — Сейчас я познакомлю вас с нашим завхозом. Он покажет буфет, кстати, весьма приличный, и устроит в гостиницу. С гостиницами, говоря на бытовом жаргоне, у нас напряженка. Сегодня отдыхайте, а завтра к девяти утра будьте любезны ко мне. Будете жить в режиме штатного сотрудника. Ни дня без строчки.
Он подвинул к себе стопку машинописных страниц и потянулся за ручкой. Татьяна поняла, что аудиенция закончилась. В кабинет вошел пожилой сухощавый мужчина, слегка припадающий на левую ногу. Редактор поднял на него глаза, сухо сказал:
— Семен Петрович, это наша практикантка Татьяна Ростовцева. Накормите ее и устройте с жильем.
На следующий день в девять утра Татьяна была в кабинете редактора. Там уже сидел мужчина средних лет, одетый в серый костюм и модный, в узкую полоску, галстук. Он внимательно смотрел на нее, пока она шла от двери кабинета к столу.
— Николай Макарович Гудзенко, заведующий промышленным отделом, — представил редактор незнакомого человека. — Лучше его никто в нашей газете Севера не знает. Во время практики он будет вашим наставником. Слово это мне не нравится, но опекун, по-моему, еще хуже.
