Нил невольно замедлил шаг, всматриваясь в скопище зевак на противоположном конце улицы. Он бы, наверное, не разглядел Комптона в плотной толпе, если б тот не помахал рукой:
— А-Нил! Я здесь!
Печатник предъявил дежурному офицеру дощечку с иероглифами, после чего Нилу позволили миновать заслон.
— Что вы ему показали, Комптон? — спросил Нил. — Почему меня пропустили?
— Важное дело. Сейчас поймете.
В печатне Комптон отпер шкафчик и подал Нилу бумажный листок:
— Вот, посмотрите.
Список из восемнадцати фамилий, где против каждой значились цифры, был выполнен иероглифами и продублирован латиницей. Нил сразу понял, что это перечень главных иноземных торговцев, ведущих дела в Кантоне.
— Что это за цифры?
— Груз опия, заявленный купцами. Как думаете, не врут?
Первым в списке значился Ланселот Дент, его груз был самым крупным — свыше шести тысяч ящиков. Вторым шел Бахрам, против его имени стояло число 2670.
Заметив, что Нил колеблется, Комптон сказал:
—
— Деталей я не знаю и могу только предполагать, но думаю, что число верное. Однажды наш управляющий сказал, что в шторм хозяин потерял чуть больше десятой части груза. А в другой раз он обронил, что разбились триста с лишним ящиков. Если посчитать, все сходится.
Комптон покачал головой:
— Потеря большая — почти миллион таэлей серебром.
— Да ну? — опешил Нил. — Так много?
—
Нил обратил внимание на имя Бернэма, против которого стояла скромная тысяча, и радостно усмехнулся. Наконец-то появилась возможность хоть немного поквитаться за причиненное зло.
— Вот это число неверное, — сказал он.
— Откуда знаете?
— Счетовод Бернэма — мой приятель. Он говорил, что нынче его хозяин взял груза больше, чем сет Бахрам-джи.
— Вот как?
— Да. Сведения точные.
— Хорошо, я прослежу, чтобы они дошли до комиссара.
С каждым днем Бахрам спал все хуже. Слуги закрывали ставни наглухо, и все равно яркий свет с майдана исхитрялся проникнуть в спальню. По стенам и потолку бродили колеблющиеся тени патрулей, совершавших обход, а гулкое эхо команд, звучавших на площади, доносилось даже сквозь затворенные окна.
То и дело Бахрама будили звоны гонгов и кимвал, и он лежал без сна, таращась на призрачные тени и прислушиваясь к голосам. Порой чудились шаги в коридоре и шепот возле кровати, и тогда Бахрам еле сдерживался, чтобы не дернуть шнур вызывного звонка. Но Вико не пришел бы (он занимался доставкой груза со шхуны на склад, устроенный на берегу), а кроме него поговорить было не с кем.
Даже опийная настойка не помогала — от нее все звуки казались громче, а сны становились ярче. Однажды после доброй порции настойки привиделся сон, в котором Чимей пришла в индийскую факторию. В прошлом она частенько грозилась это проделать — такое, говорила она, бывало сплошь и рядом: переодевшись в мужское платье и заплетя косицу, «цветочницы» тайком пробирались к чужеземцам, и все было шито-крыто.
Во сне это был самый обычный день, Бахрам собирался в клуб, и тут к нему вошел Вико:
— Патрон, вас спрашивает китаец, некий Ли Сынь-сан.
— Кто такой? Я его знаю?
— Не ведаю, патрон. По-моему, раньше он не приходил. Но, говорит, дело важное.
— Ладно, проводи его в контору.
В тот час там уже никого не было — секретарь ушел в свою комнатушку, слуги закончили уборку. Бахрам сел в кресло. Вскоре дверь отворилась, впустив низенького худощавого человека в круглой шапочке и халате с отделкой.
Тусклый свет не позволял разглядеть лицо визитера, и потому Бахрам его не узнал.
— Здравствуйте, Ли Сынь-сан, — сказал, обозначив поклон.
Гость промолчал, но потом, дождавшись ухода Вико, расхохотался:
— Мистер Барри совсем глюпый!
Бахрам обомлел.
— Чимей? Зачем сюда приходить? Ты поступать очень плохо!
Как будто не слыша его, Чимей взяла лампу и стала разглядывать всякие вещицы, скопившиеся в конторе. По лицу ее было видно, что они ей не нравятся.
— Ай-ай, одно старье. Зачем мистер Барри держать тут?
В общении с ним она частенько прибегала к этому тону, ворчливому и вместе с тем снисходительному, каким журят малыша. Бахрам рассмеялся.
А вот письменный стол ей глянулся — Чимей дотошно его рассмотрела и подергала запертые ящики.
— Что прятать внутри?
Бахрам достал из кармана связку ключей и отпер ящик, в котором хранилась лакированная шкатулка.
— Это моя дарить тебе, верно?
— Да, Чимей, твой подарок.
— Почему здесь держать? Не любить?
— Любить, любить.
Потеряв интерес к столу, Чимей оглядела комнату.
— Где мистер Барри спать? Тут нет кровать.
— Спать другой комната. — Бахрам машинально показал на дверь. — Но Чимей туда нельзя.
Не обратив внимания на его слова, Чимей толкнула дверь и вышла в коридор. Бахрам плелся следом, вяло упрашивая ее вернуться. В спальне Чимей легла на шелковое покрывало и медленно расстегнула халат. Как зачарованный, Бахрам прилег рядом и уже коснулся ее обнаженной груди, но Чимей вдруг передумала.
— Твой кровать не хорош. Лодка лучше. Идем, мистер Барри. Идем река.
— Зачем? Раз уж ты здесь, останься.
