Матросы и ласкары называли толкучку «ворди-маркет» — видимо, потому, что некогда здесь торговали
Часть гардероба поставляли поиздержавшиеся паломники, миссионеры, солдаты и транзитные путешественники. Однако много товару прибывало из дальних уголков и представляло собою добычу грабителей и пиратов, ибо они, бороздившие воды Индийского океана, прекрасно знали, что Барахолка — лучшее место для сбыта краденого. Здесь, как нигде, покупателю стоило внимательно рассматривать товар, поскольку многие вещи были отмечены пятнами крови, пулевыми дырками, ножевыми порезами и прочими неприглядными дефектами. Особого внимания требовали роскошные наряды — расшитые золотой нитью халаты и балахоны, ибо многие из них были взяты из склепов и захоронений и при ближайшем рассмотрении оказывались изъеденными могильными червями. Однако риск здешних сделок окупался с лихвой: где еще за треуголку и нагрудную бляху дезертир мог получить костюм-тройку английского сукна? Ясно, что подобное не могло продолжаться вечно, но пока что Барахолка существовала, и все ее считали благом, ниспосланным с небес.
О толкучем рынке Нил узнал от лодочника-индуса, проживавшего в Чулия-Кампунге. Информация была очень кстати, поскольку друзья ходили в том, что удалось раздобыть по дороге — штаны, жилетки и заношенные саронги. Эта потрепанная одежда привлекала бы к ним ненужное внимание, но предложения городских магазинов были им не по средствам.
Барахолка стала идеальным решением проблемы. Первым делом друзья купили холщовые мешки, которые постепенно заполняли, проходя по рядам и торгуясь на смеси языков. Нил приобрел европейский сюртук, широкие и узкие брюки, отрез муслина и вязки для тюрбана, несколько легких хлопчатобумажных курт. Покупки А-Фатта были столь же эклектичны: пальто, сорочки и бриджи, черная и белая блузы, пара китайских халатов.
Они направились к обувному ряду, и тут вдруг прогремел голос, перекрывший рыночный гомон:
— Мать твою за ногу!.. Фредди!
А-Фатт сильно побледнел, но не оглянулся и подтолкнул Нила — мол, не останавливаемся. Через пару шагов он прошептал:
— Смотри-гляди, кто это. Какой вид.
Глянув через плечо, Нил увидел поспешавшего за ними пузатого человека в шляпе и безупречной европейской одежде; на очень смуглом лице его сверкали белки глаз навыкате, в руках он держал свертки купленной одежды.
— Ну что?
Ответить Нил не успел, ибо вновь прогремел тот же голос:
— Фредди, стой, черт тебя побери! Это же я, Вико!
Краем рта А-Фатт прошептал:
— Ступай вперед. Говорить после.
Нил кивнул и, не сбавляя шага, отошел подальше, а затем из-под укрытия стоек с одеждой стал наблюдать за незнакомцем и А-Фаттом.
Даже издали было понятно, что первый о чем-то упрашивает, а второй отказывает наотрез. Но потом А-Фатт вроде как уступил, и толстяк, облегченно вздохнув, его обнял и побежал к причалу, где стояла изящная корабельная шлюпка.
— Кто это был? — спросил Нил, дождавшись друга.
— Вико, отцовский управляющий. Я о нем рассказывать, помнишь?
— Чего он хотел?
— Говорить, отец болеть. Сильно желать меня видеть. Очень звать.
— Ты согласился?
— Да. Я идти на корабль. Вечером. За мной прислать лодка, — в своей отрывистой манере проговорил А-Фатт.
Сам не зная почему, Нил встревожился.
— Надо бы это обсудить, — сказал он. — Как ты объяснишь отцу, где ты был все это время?
— Никак. Скажу, поступить на корабль и уплыть из Китай. Три года в море.
— А если он проведает, что ты был в Индии? Узнает о тюремном сроке и прочем?
— Невозможно. Никак. После Кантона я все время менять имя. В тюрьме меня держать, настоящее имя не знать. Не доказать.
— А что потом? Вдруг он захочет, чтобы ты остался с ним?
А-Фатт покачал головой.
— Нет. Не захочет. Очень бояться, что старшая жена узнает. Про меня.
