Последнее время в Городе чужаков ходило столько всяких толков, что Бахрам поостерегся возлагать слишком большие надежды на эту новость. Он осторожно навел справки и, хоть не нашел никаких конкретных подтверждений, выяснил: слух распространился широко и так оброс бесчисленными предположениями, что уже невозможно отличить правду от вымысла. Но все сходились во мнении (по крайней мере, в Совете), что перемены — обнадеживающий знак.
Бахрам воодушевился. За истекшие две недели он получил несколько встревоженных запросов от бомбейских предпринимателей, финансировавших его поездку: ознакомившись с докладом о повреждениях судна, они беспокоились, когда же окупятся их затраты. В ответных письмах Бахрам извинялся за задержку, возникшую из-за необычайной вялости кантонского рынка, который, уверял он, скоро оживет. Однако ему не хватило духа известить инвесторов, что «Анахита» с полными трюмами так и стоит у Гонконга и до сих пор ни один покупатель не объявился. Теперь, ободренный слухами о перестановках в местной администрации, он решил, что пора сообщить о добрых предзнаменованиях, замаячивших на китайском небосклоне.
— Пишите новое письмо, — приказал он Нилу. — Начните с обычных приветствий, а дальше так: «Вы знаете, что последнее время кантонский рынок был весьма неактивен, и причиной тому политика действующего губернатора. Однако ваш покорный слуга желает уведомить вас, что высшая китайская власть подала сигналы о смене курса. Существует мнение, что нынешнего губернатора вот-вот отзовут в столицу. Имя его преемника пока неизвестно, но нет нужды говорить, что получен чрезвычайно добрый знак. Видимо, скоро ситуация нормализуется, и есть вполне обоснованная надежда сбыть весь груз разом, ибо накопившийся спрос очень велик…»
Бахрама перебил громкий стук в дверь.
— Патрон, можно?
— Что тебе, Вико?
Дверь приотворилась, управляющий просунул голову.
— Кое-кто желает вас видеть, патрон.
— Сейчас?
Вмешательство удивило и раздосадовало; с утра Бахрам всегда занимался деловой перепиской, и персоналу было строго-настрого наказано: прием посетителей только после перерыва на чай.
— Что за ерунда, Вико? Какой визитер в это время? Я уже начал диктовать.
— Некий Хо Син-сянь, патрон. Полное имя Хо Лао-кин.
Бахрам ничуть не смягчился:
— Кто еще такой? Знать не знаю.
Вико чуть больше протиснулся в комнату и чуть заметным жестом показал, что не может говорить при новом секретаре.
Бахрам неохотно отдал приказ:
— Пока все, мунши-джи, ступайте к себе. Я пришлю за вами, как буду готов продолжить.
— Слушаюсь, сет-джи.
Дождавшись, когда за Нилом закроется дверь, Бахрам спросил:
— Ну в чем дело? Кто он, этот Хо Син-сянь?
— Говорит, много лет назад вы были знакомы.
— Ай, Вико, в Кантоне тысячи моих знакомых! Неужто я помню каждого да еще давнего?
Управляющий переступил с ноги на ногу.
— Патрон, он говорит, что кем-то приходится мадам…
— Чимей? — Глаза Бахрама округлились. — Что-то я не припомню ее родственника с таким именем.
— Может, тогда он прозывался иначе, патрон. Эти китайцы меняют имена как перчатки — сегодня он А-такой-то, а завтра Син-сянь этакий или разэтакий.
— Он назвал какое-нибудь иное имя?
— Да, патрон. Возможно, вы знали его под именем Дай-вай или что-то вроде этого.
— Давай?
Имя всколыхнуло воспоминания. Бахрам отошел к окну и посмотрел на майдан. Там, как всегда, стаи сопливых беспризорников в замызганной одежонке и островерхих шапках осаждали чужеземцев: «Айсэй! Ачха! Мо-ро-ча! Дай денежку!»
И тогда вспомнился вечно спотыкающийся паренек, служивший посыльным Чимей.
— Кажется, я его помню, — сказал Бахрам. — Но это было лет двадцать тому назад. Где ты с ним столкнулся?
— На майдане, патрон. Он подошел ко мне и справился, не у вас ли я работаю. Я ответил утвердительно, и он сказал, что у него к вам неотложное дело.
— Какое дело?
— Торговое, патрон.
— Но какого рода? Чем он занимается?
— Его работа —
Бахрам начал было расхаживать по комнате, но теперь встал как вкопанный.
— Он маклак? — От гнева голос его звенел. — Ты привел в мой дом маклака?
Оба всегда соблюдали правило: не допускать опийных прилипал в свое жилище. С мелкими торговцами, содержателями притонов и им подобными Вико общался только за пределами фактории, но в последние годы и он с ними почти не имел дела, поскольку разгрузка происходила у острова Линтин или в открытом море.
Бахрам же никогда не приближался к накипи, неизбежной в его занятии. И сейчас был в равной степени изумлен тем, что кто-то из этой среды ищет встречи с ним, а Вико тому потворствует.
— Ты спятил, что ли? — рявкнул Бахрам. — С каких это пор таким личностям открыт доступ в нашу факторию?
Но Вико был терпелив и настойчив.
— Патрон, вы не хуже меня знаете, что за все это время мы ни на шаг не продвинулись, чего не бывало прежде. Я переговорил с этим человеком, у него интересное предложение. По-моему, вам надо его выслушать.
— Здесь, в конторе?
