Дымная река полностью

Оказалось, идея английского варианта разговорника уже посещала Комптона. В поисках союзника он обращался к разным англичанам и американцам. Но все они над ним посмеялись, дав презрительный отказ.

— Они думать, пиджин — ломаный английский, вроде лепета малыша. Не понимать, что все не так просто.

— Так вы согласны?

— Ят-дин! Ят-дин!

— Что это значит? — спросил Нил чуть нервно.

— Да, конечно.

— До-цзе, спасибо, Комптон.

— Моу хак хей, не за что.

Нил уже видел обложку, на которой изображен мандарин в богатом наряде. Заглавие тоже придумалось: Поднебесная хрестоматия, включающая в себя полный справочник и толковый словарь коммерческого языка в Южном Китае.

Собирать растения на Гонконге оказалось гораздо труднее, чем предполагали Хорек и Полетт: с обеих сторон острова обрывистые склоны, да еще горный хребет протяженностью восемь миль и высотой не менее пятисот футов, отдельные пики которого вздымались на тысячу, а самый большой, по прикидкам Хорька, аж на две тысячи футов. Неосторожный шаг по каменистой, но осыпчивой породе, сверкавшей вкраплениями кварца, слюды и шпата, грозил камнепадом, шумно уносившимся в безлесную лощину. Даже обманчиво ровные участки, поросшие лишайником и папоротником, таили в себе опасность подвернуть ногу, а то и упасть.

Подъем по крутым каменистым склонам давался нелегко старым суставам Хорька, к вечеру уже кряхтевшему от боли. Не желая слышать набат организма, возвещавший о преклонном возрасте, он часто поступал во вред себе: планировал дальние экспедиции и, не делая скидку на иную местность, уверял, что на корнуоллских болотах запросто одолевал подобные расстояния. Отправившись в путь, он, невзирая на увещевания Полетт, проходил его до конца, чем обрекал себя на мучительную ломоту в костях.

Потом наступили холода, на которые конечности его откликнулись еще большей негибкостью, и Хорек был вынужден признать, что пешие походы для него закончились. Однако на острове не имелось никакого транспорта и дорог, и даже тропы были редки, поскольку жители поселков и деревенек, рассеянных вдоль берега, в основном передвигались на лодках.

Лошади легко помогли бы справиться с возникшим затруднением, но, похоже, на острове их не держали — единственными тягловыми животными, работавшими на полях, были волы и буйволы. Проблему мог бы решить паланкин, но Хорек и слышать о том не хотел:

— Собирать гербарий с носилок? Надеюсь, вы шутите, мисс Полетт?

Выход нашелся с прибытием курьера, доставившего письмо от Дрозда. Этот лаода, лодочник, внешне ничем не отличался от своих кантонских собратьев, бороздивших здешние воды: коренастый, кривоногий, прищуренный взгляд бывалого моряка. Наряд его состоял из штанов и стеганой блузы, в короткой косичке посверкивала седина, а голову украшала островерхая соломенная шляпа, обычная для всякого лодочника.

Но едва он заговорил, Полетт остолбенела.

— Номошкар, здравствуйте, — сказал курьер на бенгали, сложив ладони у груди. — Вы мисс Полетт? Ваш друг мистер Чиннери прислал вам письмо.

Оправившись от удивления, Полетт его горячо поблагодарила и задала вопрос:

— Апни ке? Кто вы? Где научились говорить на бенгали?

Лодочник улыбнулся:

— Я долго жил в Калькутте. Прибыл туда матросом, но сбежал с корабля, надумав жениться. Там меня звали Бабурао.

— И теперь вы живете в Кантоне?

— Да, когда не в пути. — Он показал на свою лодку у берега. — Я часто курсирую между Кантоном и Макао, исполняя роль курьера — развожу письма и посылки. Если вам что нужно, скажите, я, возможно, смогу быть полезен.

Полетт заключила, что это не пустые слова, ибо выглядел он тем, кого на бенгали называют джогаре — находчивым человеком, который всегда держит ухо востро.

— Скажите, Бабурао-да, можно ли здесь раздобыть пару лошадей?

Лодочник задумчиво поскреб голову, и лицо его прояснилось.

— Да, можно. Я знаю одного человека, у которого есть лошади. Желаете с ним встретиться?

Вот так оно и устроилось: на другой день в своей лодке он отвез Полетт и Хорька в живописную деревушку на берегу бухты. Отыскали хозяина, осмотрели лошадей и легко условились о цене. Все бы хорошо, но возникло непредвиденное осложнение: оба имевшихся седла были с высокими луками.

Глянув на них, Хорек покачал головой:

— В платье вам не сесть в такое седло, мисс Полетт.

Решение уже созрело, но Полетт знала, что предложить его надо осторожно.

— Платья — не единственный мой наряд, сэр, — сказала она.

— То есть? — нахмурился Хорек.

— Вспомните нашу первую встречу в Памплемусе — я была в штанах и рубахе, одолженных мистером Рейдом. Они все еще у меня.

— Что? — рявкнул Хорек. — Вырядиться мужчиной? Надо ж такое удумать!

— Согласитесь, сэр, это единственный разумный выход.

Лицо Хорька так скукожилось, что кончик бороды едва не чиркал по насупленным бровям. Наконец, подумав, он разомкнул уста:

— Что ж, раз вы так решили… Ладно, завтра попробуем.