Лодка двигалась вверх по течению. Река была мелководная, стремительная, коричневая. Все хранили молчание. Негромко урчал подвесной двигатель. Воняло дымом. Город постепенно оставался позади. Сначала по берегам ещё попадались кое-какие редкие жилища, но потом закончились и они.
Через много миль вверх по реке двое пассажиров вышли из лодки на деревянную пристань, которая, как казалось, не обслуживала ни ближайшую деревню, ни какой бы то ни было населённый пункт.
– Куда это он уплывает, блядь?
У них на глазах лодка вошла в более глубокую воду и повернула обратно вниз по течению.
– Он хочет увидеть свой народ. Он вернётся. Когда мы придём к ужину, он будет здесь.
Шторм повязал бандану вокруг лба. Они забросили за спину рюкзаки и под предводительством Джонни тронулись по проторённой тропе, огибая часто встречаемые на пути большие лепёшки слоновьего помёта, из которых росли крошечные грибы. Здесь кто-то жил: на коре диких каучуковых деревьев виднелись спиральные надрезы, а в деревянные миски, привязанные к стволам на уровне колен, капал густой сок.
На клапане объёмистого рюкзака Джонни красовалась нашивка с флагом США. Шторм смотрел, как звёздно-полосатое знамя движется через джунгли, рея над тропой. В своём рюкзачке он нёс только сигареты, спички, блокнот, носки и банданы, завёрнутые в общий полиэтиленовый пакет, а также фонарик. И батарейки. Брать с собой пистолет не было смысла. Численный перевес в любом случае будет на стороне врага.
Дождь прекратился. Это не имело значения – всё равно придётся вымокнуть, не от дождя, так от пота.
– Ваше имя Цзюй-шуань.
– Цзюй-шуань?
– Так мне сказали.
– Цзюй-шуань? Это какая-то бессмыслица. Нет такого китайского имени – Цзюй-шуань.
Они поднимались в гору, они тяжело дышали, и Джонни остановился на перекур. Тропа пролегала вдоль скального обрыва. Они остались стоять, глядя на шероховатый зелёный полог и прорезающую его бурую ленту реки Джелай. Джонни спросил его:
– А как вас зовут?
– Холлис.
– Сколько вам лет?
– Сорок с хвостиком.
– Сорок с хвостиком… – протянул Джонни, – сорок с хвостиком. – Чуть позже повторил: – Сорок. С хвостиком.
– Значит, мне чуть больше сорока.
– Сорок один? Сорок два? Сорок три?
– Сорок три.
– Сорок три года?
– Ну да.
Джонни придавил сигарету к земле каблуком своей чёрной сандалии.
– Я вас знаю.
– Разумеется, вы меня знаете. А ещё вы знали Бене.
Глазки у Джонни заметались, выискивая какую-нибудь спасительную ложь. Наконец он попытался ответить не таясь:
– Я знал его, конечно.
– Он умер. Его повесили.
– Конечно, знаю, это было громкое дело. То есть поэтому и знаю. Читал о нём в газетах, вот и всё.
Он снова начал восхождение; Шторм, не отставая, двинулся следом.
– Почему вы молчите? У меня много сведений о регионе. Почему вы меня не спрашиваете?
– Как буду готов, так спрошу.
Через полкилометра они снова остановились передохнуть. Тропа здесь была узкой, и передохнуть можно было, только прислонившись к склону обрыва.
– Вон вершина. Потом спустимся вниз, а внизу будут пещеры.
Шторм закурил.
– Я сказал – в семь, вы и пришли в семь, – похвалил Джонни. – Вы очень пунктуальны. – Его лицо было не из тех, что умеют сохранять непроницаемое выражение. На нём читались оторопь и отчаяние.
– Такой уж я человек.
– Я плохо спал, – сказал Джонни своему клиенту. – Я чувствовал, как в ночи меня покидает моя душа. Вы знали, что я молюсь? Но в последние несколько дней всё идёт не так, как надо. Когда я молюсь, я не вижу тени на стене – но я не суеверный.
– Что-то вы зубы мне заговариваете.
Джонни указал на выступ на утёсе с противоположной стороны ущелья:
– Вот в этой скале я вижу черты моего отца.
Шторм не ответил, и они возобновили поход – Джонни по-прежнему шёл впереди, но теперь всё время держал голову повёрнутой на три четверти к Шторму, что двигался следом.
– Послушайте, я скажу вам две вещи, – проговорил он на ходу. – Я не знаю никакого Бене, и к тому же моё имя – не Цзюй-шуань.
Когда они достигли гребня, Джонни сбросил рюкзак и сел рядом с ним.
– Он слишком тяжёлый. У меня там внутри небольшая палатка. После пещер сможем устроить привал. У меня есть еда. Хотите фруктов?
Шторм жадно сожрал одно манго и обглодал зубами косточку. Тучи разошлись. На землю обрушился поток солнечного света, превратил полог, что лежал внизу, в оживлённо пульсирующее изумрудное покрывало и резким бликом скользнул по текущей где-то совсем далеко внизу реке. Шторм впервые попал в настоящие джунгли. За время войны ему так и не довелось увидеть тропический лес, кроме как сверху, с вертолёта. Губчатый и неоднородно-зелёный, как и этот, только иногда озарённый по ночам поднимающимися из него трассерами или сигнальными ракетами.
– Мы должны достать палку. Если будет слишком мокро, можем соскользнуть вниз.
Каждый раздобыл себе по посоху, и они направились к пещерам. Внизу Джонни показал ему метровую в поперечнике дыру в основании скалы.
– Сюда туземцы водили мальчиков, чтобы они становились мужчинами. Чтобы войти внутрь, нужно родиться во второй раз. Вот увидите! Потому они и выбрали эту пещеру. Вот увидите! Но сначала – хотите кушать?
