– У меня. И у неплохого такого пехотного корпуса, который за ней присматривает.
У Шкипа участился пульс.
– Само собой, я к вашим услугам. – У него мелко затряслись руки, и внезапно он совсем перестал потеть.
– Уильям, я считаю, что у нас сейчас в разработке нечто такое, в чём ты сыграешь важную роль. Ключевую. Но твой выход на сцену произойдёт отнюдь не в ближайшее время. Боюсь, та задача, что я поручу тебе прямо сейчас, подразумевает весьма долгое ожидание.
– Где мне придётся ждать?
– Да есть у нас небольшая вилла в одном захолустном местечке.
У Шкипа оборвалось сердце. Вилла, значит…
– Это нечто такое, чего бы я не доверил никому другому.
Шкип выдавил:
– Куда назначите, туда и отправлюсь.
– По-моему, мы с этим парнем сработаемся, – сказал Джимми.
– В течение месяца мы всё для тебя подготовим. В то же время, если ты понадобишься кому-нибудь из нашей конторы здесь, в Пятом корпусе, то будешь ещё и к их услугам.
– Очень хорошо.
Джимми сказал:
– Мы хотим превратить эти туннели в филиал ада на земле.
– Джимми учился в горнопромышленном училище.
– Шутите.
– Это всё часть генерального плана, – заверил Джимми.
– Ты его окончил?
– Хрен там! – отрезал Джимми. – Я что, похож на человека с высшим образованием?
После кофе, во время которого Шкип пообедал – съел сдобную булочку, комковатую и такую же пресную, как его расположение духа, – Шторм отвёз их в чёрном «шевроле» к отелю «Континенталь», где полковник занимал номер на первом этаже, в глубине здания, вдали от шумного вестибюля. Очевидно, занимал он его постоянно – об этом свидетельствовали ящики с книгами и грампластинками, пишущая машинка, патефон, письменный стол для работы, другой письменный стол, который служил буфетом. Полковник завёл одну из пластинок.
– Вот, послушайте. Это «Питер, Пол и Мэри» – альбом «В унисон»[57]. – И он склонился над проигрывателем, прищурился и своими толстыми пальцами установил иглу на «Трёх воронах» – меланхолической балладе о павшем рыцаре и его обречённой любимой. Все сидели молча, Шкип и Джимми – каждый за одним из письменных столов, музыка играла, а полковник тем временем переменил брюки и рубашку. Дурное настроение, в которое привёл его Шкип, уже прошло. Он уселся на кровать, просунул ступни в пару мокасин и заговорил:
– А вот касательно этой миссии на Минданао. Хорошее было донесение. Знаете, что мне больше всего в нём понравилось?
Тут он сделал паузу.
– Нет, – ответил Шкип, – не знаю.
Она его раздражала, эта привычка полковника ждать ответа на риторический вопрос.
– Вот что мне в нём понравилось, так это то, что ты не упомянул меня.
– Думаю, у меня имелись достаточные основания умолчать о многом.
– Думаю, у тебя имеются природные задатки к конфиденциальности, – похвалил полковник.
– Я полагал, что вы же первым моё донесение и прочитаете.
– Первым и последним, мальчик мой. Вообще-то так и было задумано.
– А этот парень знает, что почём, – похвалил Джимми, оперев руку на спинку стула Шкипа. – Умеет извернуться.
Полковник посмотрел на Джимми в упор и отрезал:
– Этот человек – моя родня во всех смыслах этого слова.
– Понял-принял, – заверил Джимми.
– Ну вот и порядок. – Полковник встал на ноги и проговорил: – Угадайте, кто летел со мной из Каофука? Наш дорогой лейтенант.
– Лейтёха-лепёха, – брякнул Джимми.
– Ну-ну. Это неуважительно!
– Так следует читать его нашивку. Салажня зовёт его «Лейтёха-чокнутый».
– Он же, наверно, тут, в вестибюле.
– Лейтёха-лепёха сбрендил малёхо.
– Теперь, Шкип, мы имеем дело с американскими пехотными войсками. Советую тебе заручаться поддержкой союзников, как только находишь подходящих для этого людей.
– Он про лейтенанта, – сказал Шторм, – не про меня.
– Не имею ничего против армии. Я и сам старый вэвээсник. Но пехота уже не та, что прежде.
– Он хотя бы не сжёг один билет на полгода и не свалил с фронта, – сказал Шторм.
– Это правда, он остался с нами. Лейтёха-чокнутый, так его, значит, зовут?
– Это целая психологическая операция в одном лице.
– Ну, мой юный Уильям, – объявил полковник, шаря в ящике стола, – а вот и твои документы, – и он протянул племяннику тёмно-бордовый паспорт.
Шкип раскрыл документ – оттуда на него уставилось его же собственное лицо, а ниже значилось имя: «Уильям Френч Бене».
– Так я канадец!
– Аренду твоего жилья оплачивает Канадский экуменический совет.
– Ни разу про такой не слышал.
– А его и не существует. Но ты здесь по гранту от этого совета. Переводишь Библию там или ещё что-нибудь.
– Да ещё и Бене[58]!
Полковник сказал:
– Давай-ка, Бене, выпьем по чашечке кофейку.
