Постепенно сокращая дистанцию, как-то неожиданно мы с Юрием разговорились. Я была рада его желанию общаться. С ним мы могли обсуждать все, что только придет в голову. Юра был похож на шкатулку с сюрпризами и обладал невероятными знаниями и кругозором для скромного и замкнутого с первого взгляда человека. Даже удивительно, сколько общих тем и интересов у нас оказалось!
К своему облегчению я больше не волновалась за друзей. За пустой болтовней мне удалось выяснить, что, когда мы покинули бар, с моими ребятами было все в порядке. А главное, тот красный огонек, который с угрозами Аркадия представился мне лазерным прицелом, был всего лишь уловкой. Мое воображение, само того не подозревая, сыграло злую шутку, дорисовав все необходимое к точке от лазерной указки.
Скинув груз с сердца, я до слез рассмеялась сама над собой. На что Юра сказал, что это не то, из-за чего мне следует переживать. Поддерживая, он провел рукой по моим распущенным волосам на спине, а я замерла на месте, чтобы не отпрыгнуть и не разрушить такое зыбкое доверие. Но он, кажется, увидел больше, чем я того хотела, обиделся и молча ушел, закрыв за собой дверь.
Когда дело было к ужину и в коридоре послышались шаги, не внимая скрипу половиц, я до последнего надеялась, что это Юрий. В голове уже были заготовлены слова, которые я повторила раз десять для достоверности. Но ужин мне принес молчаливый шкаф по кличке Бонд. Весь следующий день рыжий также и не объявлялся. Я уже начала думать, что его отстранили от этого дела. Может даже он сам попросил об этом и уехал куда-то, навсегда забыв обо мне и этом проклятом острове.
Вот так я потеряла единственную ниточку на спасение и человека, с которым, как теперь осознала, мое заточение не казалось таким мучительным. А тревожность, зародившаяся где-то внутри меня, лишь набирала силу, подпитываемая мечтами и неизвестностью.
Книги могут стать лучшими друзьями и прекрасно занять мысли, если только, глядя на страницу, ты все время не думаешь о том, кто живет в твоем сердце.
Странно, случись все это два месяца назад, когда собственная жизнь сквозь пережитое разочарование казалась мне никчёмной… Даже интересно, испытывала бы я тогда такой страх за нее?
А сейчас, когда есть, что терять, когда где-то там ждет долгожданный и любимый мужчина, индекс ценности моей жизни вырос многократно. Я хочу жить! Хочу снова оказаться в его объятьях, почувствовать на губах его вкус, а на щеках жесткость щетины. Прижаться носом к его груди, услышать непередаваемый запах кожи, утонуть в этих лукавых глазах, раствориться в волевом мужественном голосе с легкой хрипотцой. Хочу разделить с ним много прекрасных дней и ночей, слышать, как искренне он смеется. Запустить пальцы в непослушные волосы цвета кофейных зерен. Будить по утрам поцелуями, быть причиной улыбок, отражаться в его сияющих глазах.
— Неужели, я так много прошу?! — прошептала, уткнувшись головой в раскрытую книгу, — ведь мы только нашли друг друга. Все это нечестно!
Ключ в замке повернулся, и я сразу же собрала все свои сопли, занимая более-менее приличное положение на кровати. Поднялась, присела на манер русалки, чинно подогнув ноги, переложила книгу и расправила юбку. В этот раз я не слышала тяжелых шагов, а значит это был он.
— Как твоя ладонь? — вежливо поинтересовался рыжий, как ни в чем не бывало.
В одной руке мужчина держал графин с чем-то похожим на домашний лимонад, в другой — корзину с фруктами.
Должно быть, это патология, какое-то помутнение рассудка, но я настолько была рада снова его увидеть, слышать заботу в голосе, что невольно улыбнулась, так и застыв с дурацким выражением лица.
— Спасибо, уже лучше.
Поднос с пустыми тарелками отправился на пол, а на его месте появились красочные фрукты, свежевымытые и блестящие от воды, такие яркие, что вспомнились первые уроки рисования натюрмортов.
В комнате повисла неловкая тишина. Юрий приблизился и молча протянул руку, я уже привычно ладонью вверх вложила в нее свою. Аккуратными длинными пальцами мужчина отклеил старый пластырь, обработал затянувшиеся ранки какой-то мазью и снова заклеил тем, что выудил из своего кармана, ловко открыв бумажную упаковку зубами.
— Мазь, чтобы не осталось шрамов, — пояснил он, — такие руки заслуживают того, чтоб о них заботились.
Медленно выпуская мою ладонь из своих пальцев, словно, не желая с ней расставаться, мужчина загрустил. Он смотрел на меня так, будто искал повод остаться и вел непростой внутренний диалог, но так и не решившись сказать что либо, помрачнел и уже сделал шаг по направлению к двери.
— Пожалуйста, не уходи, — попросила я сама и он, довольный таким поворотом, с облегчением развернулся и присел на краю кровати.
На лице Юрия было столько эмоций: и деланая сдержанность, и мальчишеское любопытство, сияющее в глазах, и неподдельная проскальзывающая радость.
