— Ты, это… Свою бабу кормить собираешься? — Бонд, заглянувший в дверь, почесал репу, пытаясь растолковать мою, наверняка глупую, улыбку. — Или думаешь, что если ты ее развлекаешь, всем остальным должен я заниматься?
— Федь, ну ты чё? По одуванчику своему скучаешь что ли? Только Арина тут не причём.
— Скучаю, — проскулил Бонд, грустно закрывая за собой дверь.
Выудил из-под одеяла смартфон, там все еще шла запись вчерашнего утра. Прокрутил до того момента, когда Арина вышла из ванной. Волосы сухие, одежда та же. Снова легла на кровать, раскинув руки и ноги. «Откуда ты взялась на мою голову…», — касаюсь пальцем экрана, обвожу ее хрупкую фигурку. Вдруг она испуганно дергается и делает резкое движение рукой, словно что-то прячет.
-И что это было?
Ставлю на повтор. Не моргая, смотрю раз десять, пока не остаюсь уверен в том, что она достала из-под юбки и спрятала в одеяле этот самый смартфон. Во мне все закипает. Вот сука! Дрянь! Хочется разбить чертов гаджет об стену, только это ничего не изменит. Надо успокоиться и все взвесить. Ясно лишь то, что я забыл его в комнате, а она попыталась воспользоваться и скрыть этот факт.
Иду в душ, залезаю под прохладную воду, пытаясь остудить свой пыл, пока не наделал ошибок, которых не смогу исправить. Отчаянно запрокидываю голову, глядя куда-то сквозь потолок:
— За что ты со мной так?! Даешь надежду и сразу отнимаешь. За что?!
Кулак впечатался в плитку, оставляя на ней трещины с кровавыми разводами, но рука ничего не чувствовала. Нестерпимо больно было где-то в другом месте, где натянулись до предела и одна за другой с характерным мерзким звуком лопались тонкие струны, на которых еще вчера играли удивительную мелодию в моей душе.
Арина
— Можешь мне помочь? Спереди стало вполне сносно, а вот сзади я просто не достаю. Ну, пожалуйста! — улыбнулась, сохранив умоляющий взгляд, но Юрий не ответил.
Так и стоял молча, будто чем-то ошарашенный. Даже когда я вложила в его руку ножницы, кулак вроде и разжал, а больше никак не отреагировал. Только молнии в глазах. Может, с Бондом поругался? Надеюсь, не из-за меня. Он и в комнату ворвался, как смерч. Я сразу увидела что-то неладное, но решила не задавать лишних вопросов, а наоборот, попыталась отвлечь. Что ж, видимо не получилось.
Эти самые ножницы, кстати, достаточно острые, я заприметила еще вчера на кухне. Моя прическа после срезанной косы оставляла желать лучшего. Вот я и решила, хоть немного подровнять. Не ходить же чучелом, пока не появится возможность попасть к нормальному специалисту. Но сзади, как я не крутилась перед зеркалом, боялась сделать только хуже.
— Убери их подальше от меня, пожалуйста, и подойди, — прозвучало устрашающе его тихим и уверенным голосом, особенно когда ножницы со звоном упали на полку.
Я убрала, раз просит, подальше в ящик. Он совсем не смотрел на меня, не следил как прежде за каждым моим движением. Подошел к окну и застыл, всматриваясь в горизонт. Что-то явно не так. Напряжение исходило из него колкими едкими лучами, что и приблизится было страшно. Того и гляди, проткнет насквозь.
Здесь одно из двух: или какие-то нехорошие новости от Аркадия, например, я больше не нужна как свидетель и меня приказали убрать; или, он все узнал о моем звонке и первый вариант не казался уже таким страшным.
— Я жду, — снова просил он, хотя, скорее напоминал о своем приказе.
Я подошла. Робко, нерешительно, шаг за шагом. Словно заново училась ходить. Встала рядом. Мужчина резко развернулся и обхватил меня за плечи. Снаружи напряженный, как скала, и пальцы его на плечах каменные врезаются в кожу, не хуже тисков. Стоит надо мной, в глаза заглядывает. А в его — целый зеленый океан плещется из злости, боли, нежности и штормит их там не кисло. Засмотрелась, а у самой ноги подкашиваются. Как обветшалое суденышко, что о скалы разбилось, того и гляди пойду ко дну. Опустила голову. Лучше на свои босые ноги смотреть, так хоть дышать не забываю.
— Зачем, Арина? Зачем?!
— А ты поступил бы иначе? — собрала остатки смелости, подняла на него глаза и снова тону. — Тогда я еще не верила тебе и надеялась только на себя. А когда узнала какой ты на самом деле, уже ничего не могла изменить…
Нет уже смысла отпираться. Сделала, что должна была. И он делает, что должен. Отчего только так больно и мне и ему? Аж душу рвет на части.
— Давай сбежим? Вдвоем. Пока еще не поздно, — руки зарылись в мои волосы, прижимает меня к себе крепко, словно боится, что отнимут.
Неужели простил?
— Куда бежать-то? Разве что на другую планету, — смеюсь, а у самой слезы размазываются по щекам, впитываясь в его футболку. А он и не замечает, наверное, уже привык к тому, что реву. — С одной стороны Аркадий, с другой мой отец, а еще и федералы, для которых ты будешь похитившим меня маньяком. Им же плевать, что я добровольно. Объясняй потом.
