Слава Богу девочки возвращаются, ставят цветы в воду. Я замечаю еще один пакет, который принес тоже Алекс.
— Тет Ась, — обрашается к ней Валя, — надо распоковать наш пакет, — мама кивает, девочки наполняют холодильник всякими вкусняшками.
— Мы не знали, что с тобой, почему ты в больнице, и что тебе можно или нельзя, но я рада, что мы купили только все полезное, — говорит мама, хватает нежно за щечки, теребит как когда то в детсве, — я еще не верю что скоро стану бабушкой. Почему ты лежишь в больнице, ты так и не сказала?
— Была угроза выкидыша, щас уже вроде нормально все.
— Это еще не ясно, так что тебе еще лежать и лежать, много кушать и ни о чем не волноватся, — отвечает за меня Алекс.
Мама улыбается, радуется такой вот простой заботе и внимании Алекса.
Девочки закончив с покупакми, присодиняются к нам.
Сидим уже достаточно долго, все разговаривают, обшаюсться как будто уже сто лет знакомы. Мама рассказывает пару историй с моего детсва. Мы вспоминаем и смеемся.
Мама все время берет мою руку, гладит, целует.
— Ты ни о чем не волнуйся, хорошо? — говорит перед уходом, — я всегда с тобой. С тебя здоровый внук или внучка, а с меня все остальное. Забота и любовь ему уже обеспечена.
— Я тебя люблю, и рада что ты меня поддерживаешь в любой ситуации, — обнимаю ее крепко.
Попрашавшись, они уходят. Обещав каждые выходные приезжать.
Они что думают я до родов буду лежать в больнице?
АЛЕКС
— Рассказывай, — начал я когда мы остались одни в палате, удобно сел в кресло.
— Что именно? — она сидит спокойно.
— Я не дурак, понимаю что ко мне ты бежала в свадебном платье явно не от подруг.
— Я… Мы собирались пожениться, — она смотрит мимо меня, комкая покрывало в руке, — в день свадьбы… — поднимает глаза на меня, — я его застала… с другой, в…. во время… то есть, когда они занимались…
— Ясно, — не хочу чтобы она нервничала из-за какого-то хрена, — у тебя же ничего с ним не было? — глупый вопрос, знаю, я ее порвал, но хочется услышать от нее.
— Ты больной Алекс? Как у меня с ним могло что то быть, если ты мой… Если ты я с тобой, — она красннет.
— Я больной — да. Согласен, — поднимаюсь, сажусь к ней на край кровати.
— Мы только целовались……
Я притягиваю и впиваюсь в ее рот. Нагло, жадно, кусаю губы. Заставляю открыть рот, проникаю внутрь, нахожу ее язык, сосу, тяну. Она вскрикивает, стонет мне рот. Кулаками бьет по спине. Больно, знаю, пусть знает как целуют! Хватаю ее руки, ставлю себе на плечи, и еще жестче тяну ее за язык. Сосу. Кусаю губы. Отпускаю. Мы часто дышим. Я озверел, знаю. Никто не должен прикасатся к ней, никто, кроме меня. Она моя. Моя ванилька.
— Это чтобы больше не вспоминала его, — вытирает рот рукой.
— Больной! Я его и не вспоминаю. Ты спросил, я ответила. Слезь с моей кровати.
— И не подумаю, — смотрю на ее соблазнительные припухщие губы. Хочу сожрать.
— Тебе уже пора, скоро спать.
— Шас только девять вечера. И я никуда не пойду. Привыкай, — она недовольно прикрывает глаза, а улыбаюсь, и обнимаю ее.
В палату заходит девушка со штативом, и подносом с лекарствами.
— Господи опять, — Амаля тяжело вздыхает.
— Добрый вечер, — девушка здоровается, ставит на стол поднос, я встаю чтобы не мешать.
— Сколько еще этих капельниц, — Амаля возмущается, но послушно ложится, выполняя все указания медсестры. На руках уже синяки, следы от капельниц.
— Обычно дней десять, но бывает продлевают, это редко.
Она заканчивает со всеми процедурами, и удаляется. Я двигаю ближе кресло, сажусь.
— Я буду с тобой, — держу руку.
— Я не хочу тут лежать. Хочу домой.
— Я тебя заберу, как только тебя выпишут.
— Как только меня выпишут я и сама пойду.
— Амаль, я хотел поговарить с тобой на эту тему. Я хочу, чтобы переехала ко мне, как тебя выпишут. Мне будет спокойней.
— Об этом речи быть не может. Я найду квартиру, и продолжу работать.
— Это исключено! Не зли меня.
— Я не инвалид, я просто беременная.
— Когда ты поймешь, что со мной бесполезно спорить? Когда? — так, дыши глубоко, сам себя успокоиваю, еле себя сдерживаю, чтобы не накричать. Да когда она уже поймет, что никуда теперь не денится от меня?
— Я предпочитаю молчать, мне нельзя волноватся. Будет так, как я хочу.
— Да будет. Иногда, в постели. И то ИНОГДА.
— Наглый, самоуверенный…..- а дальше молчит.
— Индюк?
— Я так не сказала!
— Ты так подумала, — смеюсь.
— И не подумала!
— Знаю я! Подумала и сказала, про себя.
— Самоуверенный индюк! Точно.
— Учитывая твое положение, я принимаю извинения, — смеюсь. Мне нравится эта девочка. Чем больше я с ней, тем больше торчу от нее.
— Я не извинялась.
— Ну так извинись.
— Ты спровоцировал сам. так что извинятся не буду!
— Будешь.
— Убила бы тебя. Но не могу, — она злится, а мне смешно.
— Ты мне нравишься. Очень, — сам от себя не ожидал сейчас такое. Но это правда.
— Я хочу повидло.
— Что? — смеюсь.
— Яблочное. Сейчас.
— Яблочное?
— Да. Намазать на хлебушек, и масло сливочное, — я смеюсь, — чего ты смеешься? Еслибы я смогла, сама бы сходила за повидлом.
