Попрощавшись с мамой я поехала к любимому. Он еще кстати, не знает что я забрала свою машину и ездию весьде сама за рулем. Не знаю из каких побуждений он строго настрого запретил мне садится за руль. Как будто я не беременная, а больная женщина. Я не стала ему говорить, чтобы лишний раз не беспокоить.
— Наконец то- говорит Алекс, как только я открываю дверь, расправляет руки для объятий и я лечу к нему, — я так соскучился! Почему сегодня ты так долго?
— Спроси у директора "Картеля" он способен довести и мёртвого, — мы смеемся, — а еще я до мамы заезжала.
— Я был уверен, что справишься с ним. Мне понравилось твоё решение, и поправки в контракт, чтобы устраивало обе стороны, я горжусь тобой!
— Мне немного подсказала Марина, я довольна ею, и довольна наконец, что мы решили все деловые отношения с " Картелем". Ладно хватит о работе, я и так с тобой весь день на телефоне только о работе и говорю.
— Ты права иди ко мне, — он тянет меня на себя и я оказываюсь на нем сидя верхом.
— Ты сума сошёл.
— Если я щас не окажусь в тебе, точно сойду, — он растягивает пуговицы на моей блузке одновременно сливаясь со мной в поцелуе.
— Сюда могут войти, — я в спешке поправляю блузку, спускаюсь с него, — я закрою дверь на замок.
— Куколка, сюда уже никто не войдёт, все процедуры выполнены! Ладно давай быстро и ко мне, — я возвращаюсь на свое место, сажусь на него верхом, и чувствую как его каменный член упирается мне между ног, — ванилька, — он говорит всквозь поцелуй, — тебе же можно, что сказал Валера, опасности нет?
— Нет, все в порядке, — после этих слов его руки автоматически ложатся на мои бедра, скользя вверх.
— Умница моя в чулках- он отодвигает трсики в сторону, рука скользит внутрь меня, — моя сладкая девочка, приподнимись, — поднимаюсь, он срывает простыню с себя спускает боксеры, — садись, я не могу ждать.
Медленно опускаюсь на его член, полностью вбирая в себя, стоны летят с наших губ. Он опускает чащечки лифчика, хватая мои полушария в руки, нежно гладит, он приподает ртом к соскам, язык делает круговые движения вокруг моих сосков, по очереди, иногда нежно кусая и слизывая, мы сливаемся в единое целое. Он руками помогает мне подниматься и опускаться, мои движения слишком частые и резкие. Разум полностью отключился. Этот мужчина дурманяще действует на меня, заставля громко стонать от удовольствия.
— Кукла, давай быстрей, — смотрю в пяные глаза Алекса, — сможешь или устала?
— Я боюсь тебе навредить.
— Не бойся, давай, — он подталкивается снизу, подстраиваясь в такт моим движениям. Мокрые хлюпанья летят по всей палате вместе с громкими стонами.
— Я щас… уже скоро… — дышу ему в рот, чувствуя как оргазм подкатывает по моему телу. Я улетаю высоко, мелко дрожу от наслаждения.
— Только не останавливайся, прошу тебя куколка, — я продолжаю двигаться, часто, резко, быстро, пока не чувствую пульсацию Алекса внутри себя, он кончает громко, изливаясь в меня. Не отрываясь от моих губ, целует и целует, — как же я тебя люблю.
— И я тебя люблю.
Медленно встаю, нахожу влажные салфетки, привожу себя и Алекса в порядок.
— А теперь иди сюда, — он тянет меня за руку, я присаживаюсь на край кровати.
— Что такое?
— Меня выпишут послезавтра.
— Я знаю, — целую его в носик.
— Я подумал, что нам нужно переехать.
— Переехать?
— Да, не думала же ты что мы будем жить в квартире?
— Я вообще не думала об этом.
— Я знаю, тебе и не надо думать, я все сделал сам. Ну почти сам, тебя ждёт не большой сюрприз, но сначала давай покушаем, что ты та там принесала?
Нормально? Сначала секс, а потом кушать! Улыбаюсь…
— А можно без сюрпризов?
— Нельзя, давай корми меня и малышей!
***
— Куколка, посмотри еще раз, чтобы ничего не забыли, это плохая примета.
— Не знала, что ты веришь в приметы, — говорю и осматриваюсь еще раз, в сотый раз. Сегодня наконец Алекса выписывают, и мы едем домой. Почему — то вещей оказалось очень много, три сумки, — Алекс, я… хотела тебе кое — что сказать, ты только не нервничай.
— Блин ванилька, когда ты так говоришь, я уже нервничаю.
— Я… вообщем, Стас, пусть он отвезет сумки домой, а мы с тобой поедем на моей машине, — он смотрит на меня, я пожимаю плечи, — не надо, — я успеваю, прикладываю пальцы на его губы, — ничего не говори. Беременным можно ездить за рулём, и как видишь ничего не случилось.
— Амаля! Там снег, гололёд! Я же запретил тебе, — притягивает меня к себя, — иди сюда, обещай мне прямо сейчас и здесь, пока не родишь за руль не сядешь! И не смотри на меня так! Жду, давай!
— А потом когда рожу, я вообще из дома не выйду! Мне выходить не куда будет! Алекс! Я же не оставлю малышей дома! А с ними ты вообще мне запретишь ездить за рулем!
— Я жду Амаля, обещай!
— Алекс, — пытаюсь вырваться из его объятий.
— Это не шутки, избавь меня от волнений! Я будет возить тебя туда, куда ты захочешь, если я сам не смогу, то в твоем расположении будет Стас. Ну же, жду.
— Можно тебя укусить? А лучше стукнуть.
— Ванилька, это не то что я жду, хотя после обещания разрешу, так и быть — укусить себя.
— Я не могу обещать! А вдруг надо будет?
