У меня затекла нога, и пришлось встать. Нужно было идти. Я взяла свой дорожный рюкзак, уже слегка потрепанный, но такой удобный. И пошла к дому. Сколько я ходила по этой дороге, бессчётное количество раз. Раньше тут рядом с берегом был дом, в котором жила бабушка. Это был большой, просторный дом, окна которого смотрели прямо на Волгу. Летом я любила выбегать из дома и нырять в воду. Мне вообще казалось, что я водоплавающая, так я была неразлучна с рекой. Но бабушки не стало, и мама с дядей решили продать дом. Я не знаю, зачем. Продали они его за бесценок, тогда еще не было у нас богатых московских дачников, и земля не очень ценилась. Я даже не знаю, куда деньги делись от продажи, наверное, на мебель да так, на расходы. А теперь этот дом не узнать – его перестроили, он стал двухэтажным, красивым. Кованный забор, украшенный плющом, цветы в кашпо, дорожки, выложенные красивыми камешками. Каждый раз я смотрю на этот дом, и всё внутри сжимается. Есть у меня мечта – выкупить этот дом, чтобы он снова вернулся в нашу семью. Но вряд ли у меня это получится – недвижимость рядом с рекой сейчас так поднялась в цене, что мне на неё не заработать. Уж на зарплату учителя то точно.
Я прошла еще около километра.
Когда я подходила к дому, то встретила соседку.
– Лиза, здравствуй. Приехала навестить родителей?
– Здравствуйте! Да, точно.
– Умница. Ты так похорошела. Тебя не узнать.
– Спасибо!
И вот он, наш дом – старенький, с покосившимся забором. Я открыла калитку и вошла. На крыльце была сломана ступенька, я в прошлый раз чуть ногу не сломала себе. Так и осталась она в том же состоянии.
Когда я зашла в дом, то у входа увидела разбросанные ботинки и почувствовала запах дешевого спирта. Хотелось развернуться и уйти. Но я всё же вошла.
– Дочка! Здравствуй.
Отец сидел за столом и ел консервы из банки. Около него стояла стопка. Но столе был бардак, стопы грязной посуды, на полу валялись крошки и ошметки пищи.
– Здравствуй, отец!
– Ты приехала? А я тут немного расслабился. Мама на работе, скоро придёт.
Я ничего не сказала и ушла в свою комнату. На меня напала такая тоска. Я не любила эту комнату, не любила этот дом. Здесь мне было тяжело дышать.
Я села на кровать и облокотилась головою на стену. Внутри было неприятное, ноющее чувство тревоги. Что делать сейчас? Если бы не мама, ноги бы моей не было в этом доме.
Я услышала шаги. Отец зашел в мою комнату как всегда без стука. Он никогда не стучал – не считал нужным. Он тут хозяин, а мы никто.
– Ну, что, нашла жениха? – этот вопрос я слышала от него с четырнадцати лет.
– Нет, и не искала.
– А что, думаешь за тобой пойдёт табун мужиков?
– Нет, не думаю.
– Смотри, не принеси нам в подоле.
– Папа, отстань.
– Отстань? Да как ты смеешь так разговариваешь с отцом, дрянь? Ты совсем распустилась там, в своем городе, – он подошел ближе, и я почувствовала тошнотворный запах суррогатного алкоголя, – Забыла, кто ты тут. Приезжаешь ко мне домой и хамишь мне. Я из тебя выбью дурь!
Он схватил меня за рукав и прислонил к моему лицу кулак. В этот момент я почувствовала не страх, а отвращение до тошноты. Свободной рукой я оттолкнула его и выбежала из кухни. Он последовал за мной. Я пробежала через кухню к входной двери. Отец преследовал меня, но оступился на сломанной ступеньке. Я остановилась около калитки. Он поднялся, немного прихрамывая. Вот уж правда – пьяных ничего не берет.
Я выбежала из калитки и побежала. Через несколько минут я оглянулась – никто за мной не гнался. Я перешла на спокойный шаг. Пульс бешено колотил в висках, дыхание сбилось. Я никогда не любила бегать, а сейчас, когда физической нагрузки в моей жизни не стало, так вообще я быстро устала.
