Белая изгородь около дома тоже может быть опасна для вампиров. Иногда женщинам приходится выбирать.Пия Томасон желает жить обычной, скучной жизнью. Муж, дети, дом в пригороде... Приближаясь к угрожающей дате сорокалетнего юбилея, и решив сделать что-то радикальное, она отправляется в круиз для холостяков по Европе. Но мужчины в группе оставляют желать лучшего. В отличие от двоих, встреченных ей в маленьком исландском городке. Красивых, таинственных и очень опасных… один лишь вид которых приводит её в трепет. Когда их пути вновь пересеклись, Пия начинает понимать, что там где дело касается вампиров, любовь – не единственное, что поставлено на карту.
«Окунитесь в романтику под звездным летним небом Исландии с потомками викингов», – вот что говорилось в брошюре.
Глаза потрясающе чистого серого оттенка задумчиво разглядывали меня.
– До сих пор, мои звездные летние ночи были заняты попытками понять, почему адаптер моего фена продолжает вырубать свет в гостинице. Не думаю, что ты свободен сегодня вечером, чтобы немного полюбоваться звездами?
Серые глаза не мигали, просто продолжали с осторожностью следить за мной, как будто их владелец ожидал, что я внезапно запрыгну на крошечный столик из металла и стекла, за которым мы сидели, и начну отплясывать канкан.
– Любоваться звездами?
– Да, это значит смотреть на звезды. Кстати говоря, твой английский удивительно хорош. Но, как я понимаю, из-за недостатка энтузиазма, ты охотнее оставил бы эту идею. – Я вздохнула. – Я вроде думаю так же. Это нормальный ход событий, знаешь ли. Ладно, нормальный ход событий для меня. Парочка дам в поездке к настоящему времени преуспели.
Три женщины танцевали. Двух первых я не знала, но третья, Магда, было бесспорно пухленькой, пышногрудой леди латиноамериканского происхождения, у которой были огромные черные глаза и озорное чувство юмора.
– Пия, ты не танцуешь? – Позвала Магда, когда ее партнер, Реймонд, кружил ее рядом под похожую на немецкую мелодию аккордеона.
Была середина июня, и вся Исландия включая туристов с большим энтузиазмом праздновала собственный День Независимости. Маленькие палатки ремесленников и торговцев едой выстроились вдоль площади, наполняя воздух интригующей мешаниной запахов, в диапазоне от цветочного (от продавца сушеной лаванды) до аппетитного (стойки со средиземноморским гиро[1]). В дальнем конце площади была установлена сцена, и музыкальные группы весь день сменяли друг друга, играя от кантри (кто бы знал, что в Исландии есть музыка кантри?) до легкой музыки. Я сделала вывод, что наиболее шумные группы будут украшать вечерние подмостки.
– Нет, на этот раз, нет, – отозвалась я в ответ.
– Ты должна! – Заорала она, своим глубоким хрипловатым голосом, удивительно хорошо выделявшимся над шумом музыки и людей. – Музыка божественна!
Я подумывала указать на очевидное, что до сих пор в поездке никакой белокурый голубоглазый потомок викингов не попросил меня составить ему компанию, но маленький клочок гордости, оставшийся у меня, не позволил прокричать это Магде.
Мой сосед по столику заглотил последний из своих напитков и, отрыгнув, вежливо попросил прощения.
Я с минуту в сомнении глазела на него, прежде чем решила, что нищие не могут выбирать.
– Может, я забегаю вперед, но если бы попросила, ты потанцевал бы со мной?
Он с минуту выглядел задумчивым, затем кивнул и поднялся.
– Танцевать – это хорошо.
Я была немного удивлена его уступчивостью, но, настроенная наслаждаться несмотря ни на что, взяла его за руку и проложила путь сквозь толпу у столиков кафе, загромоздивших часть площади, где было отведено место танцам.
– Как на счет тустепа[2]? – Вежливо спросила я своего партнера.
Он взглянул вниз на мои туфли.
– Две стопы.
– Да. Это танец. Я так понимаю, ты не знаешь его?
– Нет. – Он покачал головой. – Я люблю танцевать.
С осторожной неторопливостью, он опустил свои обутые в потрепанные сандалии ноги сверху на мои крепкие, хотя и несколько неухоженные, кожаные туфли на низком каблуке и глянул в ожидании вверх.
– Это хорошая штука, что ты настолько мал, а я такая большая, – сказала я мальчику, беря его за руки и тихо двигаясь, в неопределенных танцевальных движениях, не позволявших ему сбиться. – Сколько точно тебе лет?
Мальчик скривил на мгновение лицо, подбирая подходящее слово.
– Четыре.
– В самом деле? Тогда твой английский даже более замечательный, чем я думала. Я не могла попроситься на горшок на другом языке, когда была в твоем возрасте, а ты танцуешь здесь со мной и болтаешь, как ненормальный. Ладно, хорошо, я та, кто участвует в большей части беседы, но ты, кажется, понимаешь, что я говорю и, так как я, вероятно, единственная персона в Туре Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пэтти, которая все же должна подцепить любого из парней участников поездки или красивого местного, то ты в большей степени это, поскольку подходящий доступный собеседник. Как тебя зовут?
Его брови на мгновение сдвинулись вместе.
– Гейрфиннар.
– Что ж, занятное имя. Я Пия Томасон. Из Сиэтла. Ты знаешь, где это?
Он потряс головой.
– Позволь подумать, чем же известен Сиэтл… Майкрософтом? Ты когда-нибудь слышал про Майкрософт? Старбакс? Гугл?
Он снова потряс головой.
– Гейрфиннар! – Мужчина появился из-за танцующих, делая знак на мои ноги, когда заговорил на исландском. Мой партнер по танцам нехотя сошел с моих ног, стреляя в меня карающим взглядом.
– Вы отец Гейрфиннара? – Спросила я, когда у предмета его беседы гневные глаза начали наполняться слезами раскаяния.
