Выйдя из дома, он огляделся и сразу увидел знакомую фигурку на противоположной стороне улицы. Снова в оранжевом платье, как и в день их первой встречи. Черные волосы уложены в модную когда-то прическу «хаотичный порядок», карие глаза чуть прищурены, а на губах играет улыбка. «Интересно, – подумал Гудвин, – она уже тогда обратила на меня внимание, когда мы встретились в вагоне монорельса?» Лейла поманила его рукой. Высматривая промежуток в сплошном потоке мобилей, Гейт поймал себя на том, что против воли улыбается. Даже несмотря на то что девушка ухитрилась проникнуть в самую сокровенную его тайну и связаться с ним через ЭлБу, все же чертовски приятно, когда тебя ждут под окнами у подъезда, как на свидании. «Так пусть это и будет свиданием, – подумал он. – В конце концов, мне осталось в этом мире не так уж много времени. Я могу позволить себе некоторую слабость».
Однако правда была в том, что ему
– Еще раз привет, – сказал Гудвин, чувствуя, что его улыбка выглядит чрезвычайно глупо.
Лейла ничего не ответила, лишь знаком велела следовать за ней. Гейт напрягся. Кажется, она не очень-то рада его видеть и он нужен исключительно по делу.
– Как там твой друг?
– Какой друг?
– Такой упитанный и независимый.
– А, Джером? В порядке… Стоп, а он тут при чем? – От неожиданности Гудвин даже остановился.
– Мы немного помогли, когда его пытались схватить.
– Он об этом ничего не рассказывал.
– Я же говорю – независимый. – Лейла улыбнулась.
– А кто такие «мы»? Ты постоянно так говоришь.
– Мы – это те, кто знает чуть больше, чем требуется для спокойной жизни. В какой-то мере и ты уже почти стал частью этих «мы».
Гудвину не нравилось, когда с ним говорят загадками. До того не нравилось, что начинало сводить зубы, лопалось терпение и хотелось взять собеседника за плечо, развернуть к себе и попросить объяснить все прямо и начистоту. Ну, или заставить, если просьбы не подействуют.
По известным причинам сделать подобное с Лейлой было нельзя, потому приходилось мучительно напрягать мозг. Хотя… непонятная ему причастность к «мы» отчего-то льстила.
– И что же знают «мы»? – поинтересовался Гудвин.
– Ну, к примеру, что Ада нет.
И вновь ему пришлось останавливаться.
– Только не делай вид, будто ты удивился, – еще шире улыбнулась девушка.
– Так я и удивился… Но только тому, что ты тоже об этом знаешь. Ты там была?
– Не обязательно где-то бывать, чтобы знать об этом. У тебя есть план Башни, но внутри ты пока еще не был.
– Откуда ты… Впрочем, ладно. Не важно.
– Именно, – кивнула девушка и вдруг взяла Гудвина под руку. – Не важно, откуда знания. Главное, что они есть.
– И что же еще знают «мы»?
– Много всего. По большей части это куча ненужной информации. Кое-что устарело, многое является непонятным. Эдакий коктейль из намеков, фактов, домыслов и прочего. Не так уж увлекательно, если говорить откровенно.
– Выглядит, будто ты не хочешь рассказывать.
– Может быть, и так. Лишнее знание тоже порой мешает.
Гудвин внезапно заметил, что Лейла придвинулась к нему еще ближе, и подумал, что «лишним» для него знание никогда не было. В последнее время оно гораздо чаще было «запоздалым». Но вслух говорить он ничего не стал, наслаждаясь теплом чужого тела. Платье, судя по всему, было очень тонким, и некоторые изгибы ощущались так, будто никакой одежды на Лейле вовсе не было. От этого Гудвина бросало в жар, и он отчаянно пытался сосредоточиться на чем-нибудь другом, но у него не получалось.
– А вообще я на тебя обижена, – сказала вдруг девушка.
– Это еще почему?
– Ты меня до сих пор не поцеловал.
Гудвин опешил:
– Ну, я думал…
– Думай, пожалуйста, в другом месте и при других обстоятельствах. – Обида уже не казалось притворной.
Не зная, что ответить, и ощущая себя совершенно беспомощным и не способным на разумные поступки, Гудвин притянул девушку к себе и поцеловал. На них никто не смотрел. Новый Вавилон привык и не к такому.
– Уже лучше, – одобрила Лейла, когда поцелуй закончился. – А теперь иди к своим проблемам, Гудвин Гейт. И постарайся вернуться, пожалуйста.
Она еще раз поцеловала его, уже быстро, почти мимолетно, развернулась и ушла.
Некоторое время Гудвин стоял и пытался что-то осмыслить, а потом плюнул и отправился «к своим проблемам». Все же Лейла определенно права. Иногда лучше меньше думать и больше действовать.
– Публичность, – прошипел Менгил, обсасывая костяшки пальцев, которые за минуту до этого разбил о стену. Справедливости ради стоит заметить, что стене тоже не поздоровилось: камуфляж из вмятин и кровавых разводов смотрелся устрашающе. – Значит, решили поиграть на публику, господин Гейт? Достать меня на моем любимом поле? Что же, давайте поиграем. Я – за. Обеими руками – за.
