Ф.Э. Дзержинский строго спрашивал за нарушение правил ареста. Так, 22 марта 1923 г. был арестован меньшевик, управляющий государственным молочным заводом А.Г. Гуревич, за активную антисоветскую деятельность. 14 апреля по просьбе заместителя председателя СТО А.Д. Цюрупы ГПУ более тщательно рассмотрело дело Гуревича. Дзержинский лично ознакомился с материалами дела. И 19 мая 1923 г. писал Уншлихту:
1) является активным членом партии меньшевиков –
2) группирует вокруг себя лиц явно настроенных против Соввласти –
3) ведет агитацию среди местного населения –
4) распускает самые нелепые слухи про деятельность Соввласти и ее руководителей –
19 мая 1923 г. А.Г. Гуревич был освобожден под подписку о невыезде. Затем решением комиссии НКВД по административным высылкам выслан в Рязань на два года[146].
После ознакомления с заключением начальника отдела Славатинского по делу арестованного Алексеева Дзержинский обратил внимание на следующие слова: «Арест Алексеева должен повлиять отрезвляющим образом и на другие театры и кабаре, где зачастую имеют место антисоветские выпады, но и часто контрреволюционные выходки». На это последовала резолюция председателя ГПУ: «Алексеева немедленно освободить, так как следователь не в состоянии даже сформулировать, что именно ему инкриминируется, кроме общих фраз. В 1923 г. общих фраз мало. Все дело переслать мне»[147].
Но итоги первых месяцев деятельности аппарата ВЧК показали непрофессионализм многих следователей. Сам, не будучи юристом, тем не менее познавший на себе все тонкости царской юриспруденции, Дзержинский учил сотрудников ведению следственных дел. Так, 6 августа 1918 г. в записке Н.А. Скрыпнику он писал: «Просматривая наши «дела», прихожу в ужас. Взять дело Рубиса. В этом деле материал богатейший, масса адресов выдающихся членов белой гвардии, писем и т.д. И ему не был по этому материалу задан ни один вопрос». Он предложил «предписать всем следователям, чтобы они арестованного опрашивали подробно обо всем, что имеется в материале, предварительно осмотрев его. Кроме того, должны быть выписаны все фамилии, адреса и указания о них, имеющиеся в материале. Кроме того, в делах кроме ордера должны быть сведения, почему данное лицо арестовано, кто именно указал адрес или что навело на подозрение… Дальше: в деле всегда должны быть бумаги о перемене меры пресечения, а также о мере наказания и о месте заключения».
24 ноября 1920 г. Ф.Э. Дзержинский подписал приказ о тщательной проверке всех обстоятельств дела лиц, привлекаемых к ответственности. Он отметил, что в органы ВЧК на местах поступает много жалоб на незаконные и преступные деяния того или другого ответственного партийного или беспартийного советского работника, а также на других граждан с просьбой возбудить против указанного лица дело и привлечь к ответственности. Часто авторами подобных заявлений являются люди, не заслуживающие никакого доверия, а мотивами подачи жалоб – сведение личных счетов, желание дискредитировать того или другого сотрудника, а иногда и убрать его с дороги ради своей личной карьеры. Нередко даже подписанные заявления являются анонимными или с подложными фамилиями; в таких случаях Дзержинский считал необходимым найти самих заявителей, «тем более что подложные заявления часто носят чисто белогвардейский характер».
Во избежание безосновательного дискредитирования сотрудников советских учреждений и граждан при самом расследовании якобы совершенных ими преступлений, а также чтобы не дать основания толкам о безнаказанности ответственных сотрудников, председатель ВЧК приказал:
