Чтобы избежать произвольного толкования и злоупотреблений в этой области, 28 марта 1924 г. Президиум ЦИК СССР принял «Положение о правах Объединенного Государственного политического управления в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь». Вынесение постановлений о высылке было возложено на Особое совещание в составе трех членов Коллегии ОГПУ по назначению председателя с обязательным участием прокурорского надзора»; особым совещаниям ГПУ союзных республик было предоставлено «исключительное право высылки лишь в пределах территории данной республики…». ОГПУ было обязано «руководствоваться тем, чтобы заключение в концентрационные лагеря применялось преимущественно только к категории лиц, причастных к контрреволюционной деятельности, шпионажу и бандитизму; во всех же остальных случаях это применение может производиться только при самых исключительных обстоятельствах. ОГПУ было поручено «разработать список местностей, куда будет производиться высылка, согласовав его с ЦИКами Союзных республик, и представить на утверждение Президиума ЦИК Союза ССР»[198].
При союзных республиках «право вынесения постановлений было дано таким же совещаниям в составе членов коллегий ГПУ при Союзной республике под председательством уполномоченного ОГПУ с представлением Особому совещанию при ОГПУ права пересмотра или изменения любого постановления особого совещания ГПУ при союзной республике».
Приказом Дзержинского от 12 июня 1924 г. объявлено, что «на основании ст. 2 Положения о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь, опубликованного в приказе ОГПУ № 172 от 2/V с.г., состав Особого Совещания определить: тт. Менжинский, Ягода, Бокий»[199].
Отметим, что все предварительные решения прорабатывались губисполкомами и губотделами ГПУ. Так, в январе 1922 г. выселены из Кронштадта семьи повстанцев, а в 1921—1922 гг. состоялось массовое выселение населения из районов, охваченных повстанческим движением, из приграничной полосы и другое[200]. На 3 июня 1924 г. число находившихся в административной ссылке составило 3064, из них политических – 1498; в местах заключения и в концлагерях – 3393, в том числе политических 458. На 1 мая 1924 г. были лишены права проживания в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове, Одессе, Ростове-на-Дону и пограничных губерниях 1485 человек[201].
4 ноября 1925 г. права ОГПУ в части административных высылок распространены на лиц без определенных занятий и на спекулянтов. Такая участь постигла в 1925 г. бывших помещиков. Им было предоставлено право переселения в районы, намеченные для колонизации, с наделением их землей «в пределах трудовой стоимости»[202].
Успешному проведению военных и чекистских операций в районах, охваченных повстанчеством и бандитизмом, а также уменьшению количества заключенных в лагерях и тюрьмах, ликвидации последствий Гражданской войны способствовали регулярно объявлявшиеся решениями высших и местных органов власти
Данное решение не было отменено высшими органами власти.
Вопрос об амнистиях, прежде чем стать решением высших государственных органов, всесторонне обсуждался политическим руководством страны на уровне Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б). Он касался как отдельных групп граждан, так и конкретных лиц. В общей постановке этот вопрос был рассмотрен только в годы нэпа 16 августа 1923 г. О порядке проведения амнистии врангелевцев и савинковцев по предложению ЦК КП(б)У – 30 марта 1922 г.; об амнистии белой эмиграции – 20 апреля 1922 г.; о немедленном освобождении бывших басмачей, перешедших на сторону советской власти и сложивших оружие, – 6 ноября 1923 г.; о предоставлении персональной амнистии карельским беженцам, не успевшим зарегистрироваться до 1 мая 1924 г., – 16 марта 1925 г. и другие[204].
