Дж. Д. Сэлинджер полностью

– Ох, ты невозможен, – сказала миссис Гласс. Но как-то невнятно. Глаза ее вновь отыскали старинного друга – синий коврик. Она не отводила от него взгляда, пока Зуи – ухмыляясь, но с обильной испариной на верхней губе – продолжал орудовать апельсиновой палочкой. Наконец миссис Гласс испустила один из своих первосортных вздохов и перенесла внимание на Зуи, который, занимаясь кутикулами, наполовину повернулся к утреннему свету. Обшаривая линии и плоскости его на удивление тощей неприкрытой спины, пристальный взор ее постепенно вошел в фокус. Лишь за несколько секунд глаза ее, казалось, сбросили темный и тяжкий балласт и засияли признательностью поклонницы.

– Ты уже такой широкоплечий и хорошенький, – произнесла она вслух, дотянулась и тронула его поясницу. – Я боялась, эти твои дурацкие гантели тебя испортят…

– Не надо, а? – сказал Зуи резко, отпрядывая.

– Что не надо?

Зуи потянул на себя дверцу аптечки и положил апельсиновую палочку на место.

– Не надо, и все. Не восхищайся моей дебильной спиной, – сказал он и закрыл аптечку. Снял черные шелковые носки с перекладины для полотенец и перенес их к батарее. Сам сел на нее, несмотря на жар – или из-за него – и стал их натягивать.

Миссис Гласс несколько запоздало фыркнула.

– Не восхищаться твоей спиной – это мило! – сказала она. Но обиделась, и ей даже стало больно. Она смотрела, как Зуи надевает носки, со смешанной горечью и неукротимым интересом человека, бесконечными годами осматривавшего стираные носки на предмет дыр. Затем вдруг с самым слышимым своим вздохом встала и, суровая, призванная долгом, переместилась к раковине, чей район Зуи только что покинул. Первой вопиюще мученической задачей миссис Гласс было пустить холодную воду.

– Мог бы и научиться закрывать колпачком то, чем пользуешься, – сказала она, намеренно подпустив в тон сварливости.

Зуи глянул на нее с батареи, на которой прилаживал к носкам подвязки.

– А ты могла бы научиться уходить с вечеринки, когда она заканчивается, – сказал он. – Я же не шучу, Бесси. Мне бы тут хоть минутку одиночества – как бы грубо это ни звучало. Во-первых, я спешу. В половине третьего мне надо быть в конторе у Лесажа, а сперва хотелось еще кое-что сделать в центре. Пойдем уже, а?

Миссис Гласс отвлеклась от хозяйственной суеты, дабы взглянуть на него и задать вопрос того сорта, что многие годы раздражал всех ее детей до единого:

– Но ты же пообедаешь перед уходом, правда?

– В городе поем… Черт, да где же второй ботинок?

Миссис Гласс вперилась в него.

– Ты поговоришь с сестрой перед уходом или не поговоришь? – настойчиво спросила она.

– Не знаю, Бесси, – ответил Зуи после ощутимого колебания. – Хватит спрашивать, а? Если бы мне было чего шикарного сказать ей утром, я бы сказал. Хватит уже. – В одном завязанном ботинке и без второго вообще он рухнул на четвереньки и поводил рукой под батареей. – А. Вот ты где, гаденыш, – сказал он. Перед батареей стояли маленькие весы. Зуи уселся на них с блудным ботинком в руке.

Миссис Гласс посмотрела, как Зуи обувается. Но на завязывание шнурков не осталась. Вместо этого вышла из ванной. Однако медленно. Перемещаясь с некоей не свойственной ей тяжестью – фактически тащась, что Зуи отвлекло. Он поднял голову и уставился на мать с изрядным вниманием.

– Я уже даже не знаю, что со всеми вами стало, дети мои, – туманно изрекла миссис Гласс, не оборачиваясь. Остановилась у перекладины для полотенец и поправила на ней мочалку. – Вот раньше, когда было радио, а вы все – маленькие и прочее, вы все были такие… толковые и счастливые, и… просто милые. И утром, и днем, и вечером. – Она нагнулась и подобрала что-то с плитки пола – похоже, длинный, загадочно светлый человеческий волос. С ним она сделала небольшой крюк до мусорной корзины, на ходу говоря: – Не знаю, какая польза столько всего знать, быть толковыми, как словари, если вам от этого никакого счастья. – Она повернулась спиной к Зуи, снова двинувшись к двери. – По крайней мере, раньше вы были такие славненькие и так друг друга любили, что просто загляденье. – Качая головой, она открыла дверь. – Просто загляденье, – твердо произнесла она и закрыла за собой дверь.

Созерцая сию закрытую дверь, Зуи глубоко вдохнул и неспешно выдохнул.

– Прощальная реплика у тебя что надо, дружок! – крикнул он ей вслед – но, видимо, лишь когда уверился, что голоса его она в коридоре не услышит.