– Дай подержать, – попросил командир части.
Халид вскинул автомат и выстрелил два раза. Хлопки получились неожиданно громкими – все-таки никакой глушитель не может эффективно работать на оружии, предназначенном для стрельбы очередями. Халид перешагнул через трупы и взялся за ручку двери, ведущей в караулку.
На часах Халида было половина пятого. По графику операции в его распоряжении было два часа и сорок три гектара инженерных складов.
Когда Сергей Карневич подъехал к заводоуправлению, было уже темно. Утренний дождь смерзся в каток, и с неба летела косая снежная крупка. Перед заводоуправлением сияли фары двух черных «Крузеров», и возле них бродили чеченцы с автоматами. За приспущенным тонированным стеклом Карневич заметил тургеневскую головку молодой жены Руслана.
Сам Руслан ждал директора в его собственном кабинете.
На чеченце был черный смокинг и галстук-бабочка; короткие смоляные волосы были тщательно расчесаны, и прямо с порога в нос Карневичу шибануло дорогой туалетной водой.
Касаев сидел в его собственном кресле, задрав ноги к компьютеру. На клавиатуре лежал «Кесаревский вестник», и первая полоса газеты была украшена аршинным фото с места убийства прокурора. Человека, проблемы с которым Касаев обещал ему «порешать» ровно за день до убийства.
Карневич остановился у порога. У него была слабая надежда, что Касаев приехал к Сурикову. Она испарилась, когда секретарша шепнула, что Суриков заперся в кабинете и приканчивает уже третью бутылку водки. За оба прошедших дня Карневич, как это ни парадоксально, так и не получил вразумительного объяснения насчет истории с «Мицубиси». Он ни разу не застал Сурикова трезвым.
– Здравствуй, Руслан, – сказал директор. – Ты как-то без предупреждения…
Касаев стремительно поднялся из-за стола. Как всегда, он двигался с грацией хищного породистого песца.
– Сергей, дорогой, какие предупреждения между друзьями! Я чего заехал, у меня сегодня розыгрыш. Через час. Новенький «Лексус» разыгрываем. Поехали.
У Карневича возникло неприятное чувство, что если он сейчас поедет с Русланом в казино, то он этот «Лексус» и выиграет. Даже если у него будет полбилетика, именно эти полбилетика и окажутся счастливыми.
– Не могу, – сказал Карневич, – я улетаю в Москву. Через час.
– Слушай, да что Москва? Подождет Москва. Хочешь, рейс задержим? Я хочу, чтобы ты повеселился. Я две вещи в жизни хочу. Чтобы мои друзья радовались. И чтобы мои враги горевали.
Мазнул сытым взглядом по фото в газете и добавил:
– Я же тебе говорил, что с моими врагами ничего хорошего не бывает.
– Сожалею. Мне надо лететь в Москву.
Касаев внезапно, без приглашения, сел на стол, закинул ногу на ногу.
– Завод продавать, да?
– С чего ты взял?
– У Артема есть враг, который хочет отобрать завод. И друзья, которые готовы помочь, если Артем отдаст им половину завода. Если Артем не станет прибегать к их помощи, эти друзья обидятся и сами возьмут свою половину. Что делает в таком случае умный человек? Он продает за полцены то, что все равно потеряет.
– А у тебя что, есть покупатели? – спросил Карневич.
– Зачем покупатели? Я сам покупатель.
– Ты? Ты хочешь купить завод?
– Не завод. Ты мне продай, ну, скажем, – танкера.
– Что?!
– Танкера, – повторил чеченец, – что тут такого? У завода большой танкерный флот, вот ты мне его и продай.
– Если у тебя есть лишние деньги, ты бы лучше по контракту платил, – раздраженно сказал Карневич.
– Это я кому не плачу? – искренне удивился Руслан. – Ты скажи, это кто на меня говорит?
– А вот кто охранный периметр ставил, ты им хоть копейку заплатил?
В глазах Руслана мелькнуло что-то непонятное.
– Неправда, я им все заплатил. Слушай, меня за них просили, там мои земляки работали, я зверь, что ли? Нет, ты скажи, я кого обманывал? Ты мне назови, кого я когда кинул?
Карневич помолчал.
– И за сколько ты хочешь купить наш флот?
– Два миллиона долларов. Один в кассу, другой тебе.
Карневич поднял брови.
– Два миллиона стоит один танкер-трехтысячник.
Руслан усмехнулся. Он совсем не походил на чеченца в своем черном смокинге и галстуке-бабочке.
– Ты что, не знаешь? Ольга Николаевна продала Барову долги «Росско».
Карневич молчал.
– Ты понимаешь, что будет дальше? Я тебе скажу. Баров пойдет в суд и обанкротит «Росско». А потом он предъявит в суд долги завода перед «Росско» и начнет банкротить завод.
– Это еще долго будет происходить, – сказал Карневич.
– Вот именно. Этот пирог будут резать по частям. Я хочу свою долю.
– Меня нанимал Артем Иванович.
– Брось. Он тебя сдал. Он тебя нанял, чтобы сдать. А тебе нужен надежный друг. Друзья не сдают.
– Я не собираюсь воровать.
Человек в смокинге улыбнулся. Он уже не очень был похож на завсегдатая светских раутов. Таких улыбок не должно быть у людей в смокингах.
– Ты не понял, Сергей. Ты уже своровал. По контракту с «Мицубиси». А когда у тебя из-за твоего воровства начались проблемы с прокуратурой, ты меня попросил их решить. Я решил твою проблему с прокурором. Я могу решить твою проблему с Артемом.
Глаза американца вспыхнули бешенством.
– Я ничего тебе не поручал.
