Машина, вывернувшая из-за поворота, была отнюдь не бензовозом, а новым корейским автобусом с тонированными стеклами, и еще до того, как эта машина остановилась, из нее посыпались люди в камуфляже и с черными масками на лице.
Ворота в гараж были вынесены одним ударом, внутри затрещали выстрелы. Другая часть группы кинулась к микроавтобусу, и через секунду Якушев лежал, воткнувшись мордой в асфальт, и два гоблина крутили ему руки.
– Уроды! – заорал Якушев. – Я майор ФСБ!
Один из обыскивавших сорвал с его пояса кобуру, другой извлек из куртки бордовую книжечку – и только сильнее вдавил его лицом в снег пополам с асфальтовой крошкой.
– Идиоты, – кричал Якушев, – вы что, читать не умеете?
– Знаем мы вас, – отвечали сверху, – вы и не то себе нарисуете.
– Вы мне сорвали операцию!
Майора подняли с асфальта, провели несколько шагов и втолкнули в гараж.
Там, над ямой, стоял черно-желтый бензовоз, и рядом на газетке, словно завтрак туриста, уже лежали аккуратные бруски тротила с воткнутыми в них зубочистками электродетонаторов. Спецназовцы суетились вокруг машины. Висхана нигде не было видно.
Досаде Якушева не было предела: это была его операция, выношенная, выпестованная, тщательно продуманная. И мало того, что какие-то непрошеные менты втерлись поперек конторы, отследив чеченцев: они изгадили все. Что теперь делать с Висханом, если он жив? Как ловить остальных террористов?
– Кто вы такие? – заорал Якушев. – Это моя операция! Вы мне ответите!
Сзади послышался рев двигателя, и Якушев, обернувшись, увидел, как в гараж вползает второй бензовоз. Почему-то водитель его даже не притормозил при виде вооруженных до зубов спецназовцев. А спецназовцы, в свою очередь, не обращали внимания на машину.
В дверях гаража появился чуть полноватый черноволосый человек, двигавшийся с вкрадчивой грацией профессионального спортсмена. В одной руке он держал удостоверение Сергея, в другой – АК-74 с оптическим прицелом и навинченным сверху глушителем.
– Это наша операция, – спокойно сказал Маирбек.
Ствол в его руках дернулся, расставаясь с пулей.
В углу раздались один за другим четыре хлопка: это добивали группу захвата. Маирбек носком ботинка перевернул труп Якушева и заметил:
– Удивительные люди эти русские. В этой стране, когда они видят людей с автоматами, они не начинают стрелять в ответ. Они ложатся на пол и пытаются объясниться.
В ворота заворачивал уже третий бензовоз. Двое чеченцев, подхватив труп Якушева, отнесли его к дальней стене гаража.
Когда с бензовозами было покончено, Висхан занялся трупом майора ФСБ. Подняв мертвеца, он пристроил цилиндр ОЗМ в трещине между разошедшихся плит пола, навинтил взрыватель и привязал к предохранителю кусок тут же извлеченного из кармана синего кабеля. Затем установил растяжку, привязав проволоку одним концом к боевой чеке, другим – к поясу покойника. Уложив покойника на спину и проверив натяжение, осторожно потянул за кабель, высвобождая предохранитель.
– Уходим, – резко сказал Висхан.
Через десять минут заранее заправленные бензовозы покинули гараж. Автобус с тонированными стеклами уехал еще раньше. В опустевшем гараже осталась только расстрелянная группа захвата да белый микроавтобус, на котором они приехали.
Запершись в кабинете, Суриков трясущимися пальцами тыкал в телефонную трубку. Звонок сбрасывался снова и снова, и наконец в ухе послышался недовольный голос Ольги Николаевны.
– Вы доигрались! – закричал Суриков, срывая голос. – Баров забрал завод. Просто забрал, и все! Поняли? И теперь…
На том конце провода Ольга Николаевна слушала его в совершенном ошеломлении. Баров оказался мошенником. Человеком, подло обманувшим ее доверие, – точно так же, как до этого ее доверие обманул Артем Суриков.
Разумеется, она вела переговоры с Баровым. Но о чем? О том, что его допустят к забегу. А вовсе не о том, что он забег выиграет. Она не собиралась отдавать НПЗ даже за какие-то ярусоловы. Это было нечестно! Это было отъявленное кидалово – ведь никакие деньги, которые заплатит ей Баров единовременно, не стоят ничего в сравнении с деньгами, которые можно получить в ходе бесконечно долгого конкурса за обладание НПЗ.
Ольга Николаевна очень хорошо понимала, что для Барова вопрос о заводе – это не вопрос о деньгах. А в таких случаях люди платят самые большие деньги.
– Мы вмешаемся, – сказала губернаторша, – мы непременно вмешаемся.
Она не успела опустить трубку, как звонок раздался опять. Это был Данила Баров.
– Ольга Николаевна? Я хотел поблагодарить вас за поддержку в суде. Я взял завод. Суриков, знаете ли, заперся в кабинете.
– Но постойте, Данила, вы же говорили о банкротстве…
– Мне представилась другая возможность, и я ею воспользовался. Это же ничего не меняет в наших отношениях, Ольга Николаевна?
– Мы так не договаривались! – выпалила губернаторша. – И вы не очень-то много думайте о себе! Суд может еще и передумать, кому принадлежит «Росско»!
