Бывший спецназовец Егор Джамбаев по прозвищу Джамбул угодил в тюрьму за преступление, которого не совершал. Отсидев шесть лет, он возвращается в родной город с целью найти настоящего виновного и первым делом пытается разыскать старых друзей, но неожиданно попадает в череду загадочных происшествий. Во дворе своего дома он находит раненую молодую женщину, а лучший друг Михаил Микоян бесследно исчез три месяца назад. Егор пытается разобраться во всем, но вскоре и сам попадает в ситуацию, из которой нет выхода. На протяжении всего повествования главный герой вспоминает старого боевого товарища, научившего его не только воевать, но и жить по совести. Неожиданные повороты сюжета и непредсказуемый финал без сомнения понравятся даже самому искушенному читателю.
Егор вскочил и сел на кровати, потер рукой лицо, пытаясь прийти в себя. Сколько еще это будет продолжаться? Столько лет прошло! Ведь он не мог спасти его. Ведь не мог? Ему был всего двадцать один год. Едва окончил военное училище — и сразу в атаку. Нет, он не боялся, просто опыта было мало, вернее не было совсем. Только что теперь корить себя? Друга не вернешь…
Он глянул на ходики, висящие на стене. Полшестого. Ну почему ему не спится? На работу только к девяти, но он все время просыпается в такую рань. Что поделать, армейская привычка, да и в зоне поднимали ни свет ни заря.
Егор встал и заходил по комнате, шлепая босыми ступнями по прохладному деревянному полу. Стоп! Он вдруг остановился. А откуда грохот? Только сейчас он понял, что грохот был не во сне, а наяву, от которого он и проснулся.
Осторожно отогнув край занавески, выглянул во двор. Тишина, в предрассветных сумерках ничего не видно, лишь над лесом светлеет горизонт, задавая ранний июньский рассвет. Тихо ступая, Егор вышел на крыльцо и так же беззвучно спустился по ступеням.
Обошел небольшой двор, заглянул в сарай. Кажется, все в порядке. Обернулся и кинул взгляд в сторону колодца, тут же заметив, что дверца его открыта, а рядом валяется ведро. Так, источник «взрыва» найден. Кто-то хотел попить воды? Но, уронив ведро, испугался грохота и убежал?
Егор подошел ближе и огляделся. Пожал плечами — никого. Он поднял ведро, закрыл дверцу и повернул щеколду. Тут-то и увидел, что прямо за колодцем кто-то лежит. Были видны только ноги, вернее две маленькие ступни в туфлях.
Если бы он был девчонкой, то точно отпрыгнул бы от испуга и закричал, но у него лишь подпрыгнуло сердце. Слегка. Он ничего не боялся, даже женщин! Хотя женщин, пожалуй, побаивался. Странные они, непонятные, и все как одна боятся его. А он их. Вот такая незадача. Не к месту вспомнилась бывшая жена, пожалуй, она единственная не боялась. Как только его посадили, она тут же подала на развод и выписала из квартиры. Без страха и смущения. А ведь прожили они вместе два года, и любовь была. Кажется…
Он выкинул неуместные мысли из головы и наконец решился подойти ближе.
Перед ним лежала женщина в красивом, но ужасно грязном платье, колготки разодраны, на коленках ссадины, лицо закрыто темными спутанными волосами…
— Эй, — тихо позвал Егор и невежливо ткнул босой ногой в туфлю.
Женщина лежала неподвижно. Нет, нет, нет! Только не это! Что-то похожее уже было и закончилось очень плохо! Шестью годами за непреднамеренное убийство…
— Э-эй, — снова позвал он и склонился ниже. — Вы слышите меня?
Наконец она тихо застонала и повернула голову, прядь волос упала, открыв лицо. Глаза незнакомки были закрыты, от виска тонкой струйкой стекала кровь…
Только этого не хватало! Джамбул выпрямился и замер, прислушиваясь. Предрассветную тишину нарушали лишь редкие крики птиц…
Противно лязгнул ключ в замке, и тут же с жутким скрежетом открылась дверь камеры.
— Джамбаев, с вещами на выход.
С одной из кроватей не спеша поднялся здоровый, широкоплечий мужик, молча накинул тюремную куртку, вытащил из-под нар видавшую виды спортивную сумку и, махнув рукой сокамерникам, вышел следом за конвоем.
— Заключенный Джамбаев Егор Айдарович, статья 109…
— Да брось, Джамбул, — перебил начальник колонии Сиротин Геннадий Павлович и протянул руку. — Здорoво, присаживайся.
— Здорoво, Палыч, — ответил тот на рукопожатие и улыбнулся, — никак приказ пришел на меня?
— Да, — вздохнул Сиротин, — как ни жаль расставаться с тобой, а ничего не поделаешь.
Егор хмыкнул и глянул в зарешеченное окно.
— Неужели всё? Свобода.
— Слушай, а может, останешься? А? Да не бойся, ничего строить больше не будем, — успокоил Палыч, перехватив хмурый взгляд бывшего заключенного, — найму тебя дом мой охранять, а? Секьюрити будешь, — засмеялся начальник.
