Позднее я добавил крупную карту мира. Перемещения тех, «с именами», я обозначал стикерами. У Кемпа это были Оахака, Сан-Диего и Лондон. Ортис, здоровяк и Матео обнаружились только в Оахаке. Потом я приколол две кнопки к Лондону, обозначив тех, кто нашел меня тогда в метро. Я не помнил их настолько хорошо, чтобы рисовать. Три другие кнопки отправились в Сан-Диего, пометив женщину и еще двух мужчин из компании Кемпа.
Всего получилось семеро, не считая Ортиса. Они засекли меня в Лондоне, так что как минимум один находился там постоянно или разъезжал по городу. Напрашивалось предположение, что у них достаточно людей, чтобы разместить тех, «чувствительных», в больших городах.
Я написал слово «чувствительные» на листе бумаги для рисования и приколол над изображениями Кемпа, здоровяка и посыльного Матео. На другом появилось обозначение «второстепенные», этот был пристроен ниже, над Ортисом.
Затем я отправился в библиотеку Сан-Диего и распечатал себе копии подшивок «Ньюс Дейли» и «Юнион Трибьюн» — все заметки о той ночи, когда было совершено убийство моих родителей.
На боковой стене большого магазина в Эль-Сентро есть фреска с изображением прачек, стирающих белье на реке. На одной из них только нижнее белье — не очень четко прописанное, но мне все равно нравилось рассматривать изображение.
Из автомата у магазина я позвонил Сэму и, как обычно, попросил к телефону Росу, по-испански. Голос Сэма звучал хрипло, и вместо того чтобы произнести одну из кодовых фраз («Numero incorrecto», «вы ошиблись номером» или «No la conozco», «такой здесь нет»), он сказал:
— Гриффин, ты мне нужен здесь. Они схватили Консуэло.
Я выдохнул:
— Кто?! — и в трубке зазвучал другой голос:
— Давай, Гриффин. Не заставляй меня делать им больно. — Этот акцент ни с чем нельзя было спутать. Как он умудрился его сохранить? Что он, в детстве Би-би-си не смотрел?
— Отпустите их! — вымолвил я. — Оставьте их в покое.
— Ты заставляешь нас терять время, мальчик. — И повесил трубку.
Я отступил влево и прыгнул, с силой пнув урну; мои ноги приземлились на Пустыре, а кругом кружился мусор с песком. Я чувствовал, что меня сейчас вырвет.
Я прыгнул на автозаправку в Тексако и позвонил оттуда 911.
— Вооруженные люди держат Сэма Коултона в заложниках на его ранчо. Они его пытают — хотят узнать пароли к банковскому счету. Нет, я не стану себя называть!
Я повесил трубку. Конечно, они вычислят, откуда я звонил, но заправка находилась бог знает где.
Следующий номер я посмотрел в телефонном справочнике. Когда мне ответили, я заговорил по-испански.
— Тут проводники-бандиты с ружьями на ранчо Сэма Коултона. С ними тридцать нелегалов, и они ждут транспорт, чтобы их переправить. Если поторопитесь… — Я положил трубку. И прыгнул на развилку — туда, где на старой трассе 80 грязная дорога переходила в асфальт, — и пошел пешком. До ранчо было больше семи миль, но я не хотел, чтобы они почувствовали, что я здесь, а если мои звонки возымели действие, я даже смог бы тайком туда пробраться.
С востока донесся гул вертолета иммиграционной службы, не исключено, что он направлялся сюда из Эль-Сентро. Вертолет летел низко, метрах в семидесяти от земли, явно следя за шоссе, и тяжело завис над развилкой. На секунду я подумал, что они делали это из навигационных соображений, но затем понял, что они пытались разглядеть какой-нибудь движущийся транспорт.
Я прыгнул с дороги в кусты задолго до того, как они пронеслись над моей головой. И потряс в воздухе кулаком.
Я побежал, но надолго меня не хватило. Оставалось еще около пяти миль, было жарко, и мне казалось, что солнце било меня молотом по голове. Дорога шла то вверх, то вниз, а вдоль дороги были территории, огороженные невысоким забором, и мне было довольно сложно остаться незамеченным.
Добравшись до места, я спрятался за пригорком. Вначале показалась полицейская машина, а затем, почти сразу, — машина, раскрашенная в цвета миграционной службы, — белый и зеленый, и трейлер для перевозки людей.
Машины затормозили, подскакивая на кочках дороги, снова идущей вверх. Я выбежал на шоссе, низко согнувшись, пытаясь спрятаться позади трейлера, чтобы никто не увидел меня в зеркало заднего вида.
Волноваться не пришлось — патрульная машина, возглавившая колонну, застряла, а три агента миграционной службы выскочили из кузова, чтобы ее подтолкнуть.
Я подумывал, куда мне прыгнуть, и оказалось, что проще всего — влезть на сцепку между трейлером и салоном и держаться там за крюк.
Когда мы проезжали особенно глубокую выбоину, я вывалился из своего укрытия и скатился в кусты. Замер в опунции, вглядываясь сквозь пожухлую траву, но машина не остановилась — значит, никто ничего не заметил.
Продравшись сквозь кусты, я направился к конюшням.
