- Ты сошел с ума, Джандар? - горячо спросила она. - Зачем мне бежать из города моего друга? Я уже сказала, что мы с принцем Тутоном собираемся пожениться, что он обещал обрушить весь свой воздушный флот на Черный Легион, который захватил мой город. Ты можешь бежать, если хочешь, но я собираюсь остаться и вернуть себе свой трон.
От нетерпения я заговорил грубо.
- Вздор, Дарлуна! Тутон - презренный лжец. Он дает тебе лживые обещания, а сам собирается продать тебя Арколе из чак юл за двести тысяч золотых монет.
- Это жалкая грязная ложь!
Не знаю, долго ли бы мы продолжали спорить, но тут вмешался Коджа.
- Нельзя ли продолжить этот спор в безопасности? - спросил он щелкающим металлическим голосом. - Посмотри, Джандар, солдаты уже здесь.
Он прав. У меня нет времени на споры со вспыльчивой девушкой, тем более бесполезные, потому что она все равно мне не верит. Поэтому я поступил, может быть, и не разумно, но на другое просто не было времени.
Я нанес Дарлуне удар в подбородок.
Она согнулась, я схватил ее на руки, бросил через плечо, вскочил на стену ложи, нашел опору на резных столбах, поддерживавших крышу ложи, и оттуда смог ухватиться за перекладину лестницы.
Через мгновение я уже поднимался по лестнице к безопасности.
Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, кроме акробата или исключительно сильного человека, смог бы проделать тот же трюк на Земле. Я смог это сделать только из-за небольшой разницы в силе тяготения на Земле и Танаторе: мышцы, привыкшие к большему тяготению на Земле, давали мне силу, превосходящую нормальную на Танаторе.
Так иди иначе, но больше я на такое не согласен. Я висел между небом и землей на раскачивающейся веревочной лестнице, орнитоптер надо мной казался слишком хрупким, чтобы выдержать мой вес, свисающие руки и ноги девушки мешали мне двигаться, я каждую секунду ожидал получить в спину стрелу из миниатюрного танаторского самострела - никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, как ступив на верхнюю перекладину лестницы и глядя в улыбающееся лицо Лукора.
- Лукор! - воскликнул я. - Никогда никому в жизни так не радовался! Вот, держи девушку!
Он стащил ее с моего плеча и бесцеремонно опустил на другой кокпит, рядом со своим. Потом протянул мне руку, я поднялся на борт и сел рядом с ним. Я тяжело дышал от усилий: поднимался по раскачивающейся веревочной лестнице, да еще с девушкой на плече. Потребовалось несколько мгновений, чтобы перевести дух.
А старый фехтовальщик находился в отличном настроении. Перекрикивая шум крыльев и крики внизу, он сказал:
- Мой мальчик! Я не знал, жив ты или убит, а нужно было знать, что ты выберешься из этого проклятого лабиринта. У тебя везение прирожденного героя!
Старик наслаждался жизнью. Щеки его раскраснелись от возбуждения, глаза радостно сверкали, седые космы летели по ветру, как крылья. Он выглядел на двадцать лет моложе, и я был так счастлив, что вижу его живым и здоровым, что готов был расцеловать. Почти галльское ощущение рыцарства и романтики давало ему большую радость от нашего смелого побега: именно о таком он мечтал, в последнюю минуту уйти от смерти, вырвать героиню из лап недруга, храбрые воины сражаются против намного превосходящего противника!
- Когда ловушка нас разделила, я пошел по коридору к ближайшему выходу и добрался до посадочной площадки на крыше, - продолжал он. Решил, что раз уж ты безнадежно заблудился в лабиринте, я хоть помогу твоему другу сбежать и спрячу его в академии, а потом мы вдвоем тебя отыщем.
Я горячо поблагодарил его за свое спасение, которое пришло точно вовремя, и перегнулся через борт, чтобы посмотреть, как дела у верного Коджи.
Дела его шли прекрасно, смертоносными взмахами меча-хлыста он сдерживал двадцать солдат. Меньше двадцати, если быть точным, потому что летающая полоска острой, как бритва, стали уже уложила не менее семи стражников.
Лукор с живым интересом следил за схваткой, подбадривая и выкрикивая похвалы. Меч-хлыст - единственное оружие Танатора, которым старый учитель фехтования владел недостаточно, потому что необыкновенная длина и вес этого оружия позволяли успешно пользоваться им только артроподам.
Лукор громко аплодировал великолепному мастерству Коджи, а я крикнул ему, чтобы он поторопился наверх. С высоты я видел, что со всей арены собираются солдаты, и многие вооружены смертоносными маленькими самострелами. Их похожие на пули стрелы вполне могут проткнуть один из понтонов или повредить тяжело машущие крылья, и все воздушное сооружение упадет на землю.
Но Коджа знал, что делает. Повернувшись, он взмахнул стальным хлыстом, расчистив вокруг себя обширное пространство: стражники попятились от молотящей стали. Потом, пригнувшись на длинных многосуставчатых ногах, Коджа взлетел в воздух. Это был фантастический прыжок: он взлетел не менее чем на одиннадцать футов. Его пальцы сомкнулись вокруг средней перекладины лестницы, а через мгновение он уже держался за верхнюю перекладину и оказался среди нас.
