Зидана не было на пенальти. Его удалили. Случилось нечто фантастическое. И тут я должен кое в чем признаться. Я единственный видел, как он толкнул Матерацци. И тогда я подошел к арбитру и сказал об этом. Согласен, это было не очень спортивно, не в моем стиле, и я этим не горжусь. Но в этот момент напряжение было так велико – он был в потрясающей форме, а нам было так трудно, – что желание увидеть его среди удаленных на последних минутах матча было невозможно контролировать.
После матча я упал в обморок – внезапный выброс адреналина. Обессиленный победитель, номер один в мире, упал с облегчением от того, что эти сумасшедшие сорок дней закончились. Хотя мои товарищи и я хотели бы, чтобы они продлились вечно.
После окончания мы вернулись ночью в Дуйсбург. Мы собрали багаж и поехали домой.
Из гостиницы мы выезжали грустные. Она стала нашей, частью нашей победы, она стала местом нашей подзарядки. И мы все, и те люди, которые окружают нас каждый день – на тренировках, на переездах, в автобусе, мы почувствовали гордость за то, что мы один народ. Это чувство должно быть всегда с нами, но я счастлив, что оно пришло через нас, через футбол. Я впервые ощутил это чувство принадлежности, немыслимое.
Я счастлив, что победил и что снова вижу свою семью, друзей, итальянских болельщиков, которых мы не просто заставили радоваться и гордиться, но хотя бы однажды – объединиться. Я считаю, что должны быть общие правила и ценности. Я буду рад, если однажды вернется школьная форма. И пение гимна в классе перед началом нового дня необходимо. Это напомнит – в первую очередь нам самим, но и тем, кто приехал из других стран, что мы в Италии, что у нас есть свой флаг, свое гражданское чувство, свои законы. Если бы мы так делали, иностранцы больше бы уважали нас. Как в дни Мундиаля.
Это были невероятные, безумные дни. Как та медленная поездка в автобусе по Риму. Над одним болельщиком я смеялся до упаду. Он, полуголый, бежал за нашим автобусом и, когда мы останавливались, запрыгивал на крыши припаркованных машин и танцевал перед нами. Мы смеялись над ним, но были счастливы, что мы стали Чемпионами мира. А владельцы машин были, наверное, не так рады.
Мы снова здесь. Мы снова в Италии.
Приключение окончено. Но начинается новое. И я немного боюсь.
В Италии меня ждет «Юве» – не та команда, что была, а команда под судом, с непонятным будущим.
Я говорю искренне, теперь вы это понимаете. Я собирался уйти, оставить «Ювентус».
Но раньше, когда мы были популярны, когда были победы и аплодисменты, а не тогда, когда нас втянули в скандал.
Это была парадоксальная история: я остался потому, что «Юве» обвиняли, потому что был судебный процесс, приговор, Серия Б.
Я мог уйти в конце сезона 2005–2006 годов. Но не тогда, когда «Юве» был в центре циклона. Нет, именно в тот трудный момент я остался. Была возможность уйти и раньше, когда управлял Моджи. Я чувствовал, что должен меняться. У меня были варианты для продолжения карьеры, но могло случиться и так, что клуб меня уволит.
Создалась странная ситуация. Хотите правды?
Мне больше не было приятно в «Юве». Не по какой-то конкретной причине, а из-за множества маленьких недопониманий. Вот почему я говорю, что это вопрос взаимоотношений между людьми, а не между организациями. С Капелло отношения были отличными. Дело было не в нем. И потом он тоже, насколько я слышал, так или иначе собирался уйти. А я тот человек, которого нужно стимулировать, пинать, чтобы он выложился на максимум, а теперь я больше не чувствовал этого стимула. Не было вызова, заставляющего улучшаться и день за днем снова выходить на поле.
Пока мы с Сильвано размышляли, что делать, на нас посыпался дождь прослушек.
Мы второй раз подряд стали чемпионами, двадцать девятый раз в истории «Ювентуса». Солнце, болельщики, песни, конфетти – и наши противоречивые чувства. Мы закончили чемпионат в Бари в воскресенье, обстановка была нереальной. У меня вызвал странное впечатление вид Лучано Моджи в слезах – но, в сущности, это было вполне в его стиле. Его изображают как безжалостного влиятельного человека, но он вполне обычный, и ему неприятно, когда о нем говорят плохо.
И вот в этот момент мы внезапно оказались привязанными к позорному столбу, нас обвиняли без всякого основания, без какого-либо уважения к нашей частной жизни и к человеческому достоинству. Меня сильно поразил тот факт, что процесс прошел за пределами суда и что приговор был вынесен еще до того, как вина была доказана.
Я слышал кучу глупостей. Я видел, как вмешивались в жизнь семей. Лично я считаю, что, если кто-то совершил любое преступление, он должен быть наказан, но после оценки всех обстоятельств и с возможностью обвиняемого защищаться. Всего этого не было, обвинение предали огласке и вынесли на первые страницы газет.
