Затем она наклонилась, потрепала Боба по спине, расправила юбку на ободранных коленках и нырнула в толпу. Ей было интересно узнать, когда их пути пересекутся снова.
А на тротуаре время замедлилось и поплыло, как грамзапись на пятнадцати оборотах в минуту. Джастин оперся на руку какой-то полной женщины средних лет с детской коляской, неуверенно встал и продолжил путь вместе со своим псом.
На вокзале он рассказал Агнес, что случилось. Она осмотрела шишку у него на лбу.
— Ты же не просто так вписался в фонарный столб?
— Именно что просто так, — нетерпеливо ответил Джастин. — Только я не сам, я
— Что она сказала?
Джастин избегал ее взгляда.
— Не помню. Но это было ужасно. Как будто она издевалась надо мной.
— Ты уверен, что это не какая-нибудь сволочь мимо проходила?
— По-твоему, у меня слуховые галлюцинации? — Голова гудела, и он начинал сердиться.
— Я такого не говорила.
У перрона с визгом затормозил поезд.
— Пошли, — сказала она. — Это наш.
Народу в вагоне было много, так что сесть рядом они не смогли. Джастину полегчало. Не время соблазнять девушку, когда у тебя на лбу пухнет фиолетовая шишка размером с детский кулак.
Он смотрел в окно на прерывистую полосу зелени, протянувшуюся между Лутоном и Лондоном. С другого конца вагона доносилось щелканье фотоаппарата Агнес.
«Я вижу новостройку компании “Барратт”. Я вижу бешеную корову. Я вижу поле с пестицидами. Я вижу птицу со сломанным крылом. Я вижу…»
Он увидел потрепанного дряхлого осла с прогнувшейся спиной и поникшей головой, неподвижно стоявшего посреди общипанного поля. К своему ужасу, Джастин почувствовал, что у него на глазах выступили слезы.
В оконном отражении он видел, что на него уставилась какая-то девушка.
Он обернулся, чтобы получше рассмотреть, кто сидит напротив по диагонали. У соседки были короткие толстые ноги, короткое толстое тело, тусклые светлые волосы и огромные, как у эльфа, уши. Она развернула карту Лондона, разложила ее на походном рюкзаке, который стоял у нее в ногах, и улыбнулась ему.
— Извините, — сказала она Джастину с сильным акцентом. — Вы знаете, как я найду вокзал Виктория?
Он взял протянутую ему карту и стал внимательно изучать. В Лондоне он ориентировался не лучше ее, но чувствовал долг оказать помощь гостье.
— К сожалению, я не знаю, — сказал он в конце концов, возвращая карту.
— Может быть, вместе мы могли ее находить, да? — Она смотрела на него из-под белесых ресниц.
— Я с подругой, — неловко пояснил Джастин, показывая на Агнес.
Девушка изогнулась, чтобы получше разглядеть соперницу. Агнес широко улыбнулась и сфотографировала их обоих. Девушка обернулась к Джастину с досадой:
— Ну что ж. В другой раз, может быть?
Джастин кивнул. Они уже подъехали к станции. Он вскочил, протиснулся между пассажирами, спешащими на пересадку с огромными чемоданами, и догнал Агнес на платформе.
— Ну, — сказала она. — Кто же твоя новая подружка?
— Это ты про Фродо?
— Не будь таким жестоким. Она на тебя запала. Значит, работает.
— Что работает?
— План твоего преображения. Скоро они будут набрасываться на тебя, как…
— Как кто? Стервятники? Вампиры? Пингвины?
Она повернула к выходу из вокзала:
— Сюда. Тут недалеко, пешком дойдем.
В ответ она взяла его за руку и прибавила шагу.
Агнес вела его по лабиринту мрачных обшарпанных улочек в районе вокзала, пока они не свернули в какой-то узкий проход между домами. Вывеска на щербатой кирпичной стене гласила: «Стэйбл-Лэйн». Идеальная обстановка для появления беззубого громилы с пианинной струной, который удавит обоих, выпотрошит трупы и бросит валяться в куче перекрученных кишок, вытекающих на холодную землю.
— Пришли, — сказала Агнес, остановившись у дверей серого, ничем не приметного здания, если не считать мигающих оранжевым неоном букв «АЮ», оставшихся от надписи «СДАЮ». Агнес позвонила, дождалась тихого гудка и толкнула дверь.
Внутри была узкая лестница. Они поднялись на площадку, и вслед за Агнес Джастин вошел в тяжелые железные двери, за которыми обнаружилось просторное помещение с низким потолком и черными шелковыми обоями. Все пестрело красками и узорами. На стенах висели тяжелые зеркала в золоченых рамах, из-за которых создавалась иллюзия, что комната тянется во всех направлениях до бесконечности. На просторах полированного дубового пола были разбросаны восточные ковры; на коврах стояли вешалки с одеждой. Сотни галогенных лампочек мерцали на потолке, как звезды.
Джастин будто очутился внутри старинного пасхального яйца. Пахло тут, как в трюме корабля, возвращающегося из Вест-Индии, — чем-то экзотическим и дорогим. «Гвоздикой, — подумал он. — Ладаном. Корицей».