— А-а, — с любопытством протянул Питер. — Необычно.
Джастин сунул голову под душ, а когда высунул, Питер все еще смотрел на него.
— Меньше забот, — подытожил он бодро. — В смысле, если собака воображаемая. Не надо ни убирать, ни кормить, ничего такого.
Джастин так и таращился на Питера, глядя, как тот поворачивает массивный старомодный вентиль, обертывается влажным сереньким полотенцем, размером с кухонную салфетку, и шлепает по неровной плитке к своему шкафчику, оставляя на полу мокрые следы.
На следующий день Питер нагнал Джастина по дороге из школы домой и поздоровался с ним. Глядя куда-то вниз, примерно в район левой лодыжки Джастина, Питер добавил:
— Как жизнь, Боб?
Боб подбежал и на ходу прижался к его ноге. Джастин глазам своим не верил. Граница фантазии и реальности исчезала с угрожающей быстротой.
Питер достал из сумки теннисный мячик и с силой кинул его вдаль. Пес метнулся вперед и понесся так быстро, что превратился в мелькающую точку.
— Ух ты, — довольно проговорил Питер, — какой красавец. Очень древняя порода. Их еще короли держали. А фараоны охотились с ними на львов.
Джастин взглянул на него.
— Только гепардам уступают в скорости. И сердце относительно веса огромное. Размером с человеческое.
Джастин задумался. Большое сердце, длинные ноги. Будь у борзых мозг объемом чуть побольше, они могли бы править миром. Он шел дальше, а его пес и Питер Принс припрыгивали рядом.
— Откуда ты столько всего знаешь про борзых?
Питер смутился:
— Я много читаю.
Некоторое время они шли молча. Питер размышлял о борзых, а Джастин — о Питере. У них на первый взгляд мало общего. Неужели Питер вообразил, что они могут стать друзьями? В прошлом Питер дружил с разными детьми, но, как правило, по взаимной надобности: попинать мяч, поиграть с тем, у кого игрушки получше. У Питера как будто не было корыстного повода привязываться к Джастину и Бобу. Ему просто приятно было составить им компанию.
У дома Джастина Питер помахал рукой и пошел дальше. Джастин смотрел ему вслед, но тот не обернулся.
«Ну ладно, — подумал он. — Хорошо хоть, Бобу он нравится. Они так спелись, будто сто лет друг друга знают.
Но Боб же моя собака!
Может, это заговор, — подумал он. — Может, они вместе работают. Может, Боб внедрил Питера к людям в качестве связного для подстраховки».
Он посмотрел на Боба. Пес умудрился протиснуться под кухонную батарею и теперь блаженно храпел в тепле.
«Я не могу доверять даже своей собственной воображаемой собаке», — подумал Джастин. Куда уж хуже?
Никто не спешил завоевать дружбу Джастина, и со временем он стал считать другом Питера. Питер не прибавлял ему популярности, но обладал сочувствием и умом, и Джастину нравилась его собачья преданность.
Их дружба привлекала внимание, как, впрочем, и все в средней школе.
— Эй, смотрите! Да это же Стивен Хокинг[4] и Джастин Психейс. — Припухлые мальчишки помладше вечно сидели на парапете за воротами школы, тыкая промасленную жареную картошку одноразовыми вилками, и глумились над всем, что движется.
Питер остановился и окинул их беспристрастным взглядом диагноста.
— Иногда я задаюсь вопросом, как устроен их мозг, — сказал он, нагнав Джастина. — Возможно, существует некий механизм, который вырабатывает серотонин, когда пытаешься унизить другого. Этим можно было бы объяснить природу травли.
— Может, они просто недоразвитые. Может, их еще зародышами в утробе поразил синдром кретинизма.
Питер улыбнулся:
— Вполне возможно. И все-таки есть над чем задуматься.
— Вот и думай.
Проходя мимо очередной компании глумливых мальчишек, Питер споткнулся, ловко выставил локоть и столкнул с парапета одного из заводил. Парень свалился назад с приятным шмяком, и из него полилась безудержная брань. Джастин и Питер бросились бежать.
Через пару кварталов они сбавили темп и рассмеялись.
— Здорово ты его, — сказал Джастин.
— Лучше он от этого не станет.
— Хочешь вернуться и помочь ему исправиться?
Питер снова достал из сумки теннисный мячик. Когда они вышли на широкую поляну близ городского парка, он бросил его вдаль.
— Я давно хотел спросить, — начал он, не глядя на Джастина.
Боб принес мячик, и Питер снова забросил его подальше.
— Из-за чего ты… В смысле… почему ты сменил имя?
Джастин остановился.
— Долгая история.
Боб поймал мячик на лету посреди поля, аккуратно положил его на землю и вернулся к мальчикам без мяча. Джастин наклонился его погладить.
— У тебя никогда не бывает чувства, что у судьбы на тебя зуб?
— Нет, — сказал Питер. — А у тебя?
— Бывает.
— Странно. — Питер на мгновение задумался, потом посмотрел на Джастина: — Какое это имеет отношение к имени? Зачем его менять?
— Это часть маскировки.
— Маскировки?
— Ну да. Я скрываюсь от судьбы.
— Скрываешься?
— Да.
— От судьбы?
Он кивнул.
— Ничего себе, — пробормотал Питер. — Ты серьезно?
— Да.
Три четверти пути по просторам увядшей травы они шли молча.