Судьба сделала нас братьями, верность — семьей. У нас с братьями, возможно, и не одинаковая ДНК, но то, что между нами, — гораздо сильнее. Наши узы глубже, чем воды Миссисипи. Наша верность друг другу и человеку, который сделал нас семьей, сильнее, чем у тех, кто связан кровью. Самые востребованные снайперы в стране, наши судьбы были предопределены, пока одна женщина не изменила мою жизнь и отношения с братьями. Райан Локвуд исчезла без следа, но только не воспоминания о ней, которые мучали меня самыми темными ночами. До того момента, пока по прихоти судьбы наши миры не сталкиваются вновь, и на этот раз, ей от меня никуда не деться. *** С того момента, как Джастис Крид появился в городе, его внешность плохого парня привлекла мое внимание. На протяжении многих лет я наблюдала за ним издалека, внимая любым слухам, что его окружали. Пока мы не провели вместе ночь запретной страсти. Она уничтожила мое сердце и изменила душу, и заставила бежать из единственного города, который я знала. И вот, много лет спустя, он вновь ворвался в мою жизнь, узнав тайну, которую я так старалась скрыть и которая навсегда изменит нашу жизнь.
Пролог
— Джастис, чувак, проснись.
От неистового шепота и тряски за плечо распахиваю глаза. Смотрю в лицо лучшего друга и вижу дикий, панический взгляд. В темноте нашей общей комнаты, которая находится в этом аду под названием дом, его глаза сверкают.
— В чем дело? — спрашиваю, мой голос звучит так же слабо, как я себя чувствую.
— Брэкс пропал.
Страх сжимает грудь, дыхание перехватывает. Я резко выпрямляюсь и смотрю на кровать рядом с дверью, обнаруживая, что она пуста. Лоскут ткани, который мы используем в качестве одеяла, лежит на полу.
— Ты что-нибудь видел? — спрашиваю я.
Нокс качает головой.
— И ничего не слышал. Я только что проснулся и увидел его пустую кровать. — Чувство вины гулко звучит в его голосе, отражая то, что скручивает мне живот.
Брэкстен на год младше нас, и мы взяли на себя заботу о нем. Мы трое познакомились в этом детском доме несколько месяцев назад, каждого из нас государство скинуло сюда с разницей в несколько недель. Нас забрали из одного кошмара и бросили в другой.
— Мы должны его найти, чувак, — настойчиво шепчет Нокс. — Хоббс всерьез разозлился из-за того дерьма, что он устроил за ужином.
Брэкс — проказник, даже в самые худшие моменты. Это его способ справляться с дерьмом. Однако сегодняшняя выходка преследовала собой цель отвлечь внимание Хоббса от другого ребенка, которого он хотел ударить за то, что тот разбил стакан молока.
Хоббс — один из воспитателей и самый большой мудак из всех. Больной сукин сын, который получает удовольствие, причиняя страдания другим. Вспоминаю первый раз, когда я облажался, и последующее за этим избиение. Внутренности сжимаются еще сильнее, когда я думаю о Брэксе и о том, что ему предстоит вынести.
Спрыгнув с кровати, натягиваю вчерашние джинсы и грязную рубашку. Мы с Ноксом направляемся к двери, но обнаруживаем, что она заперта.
— Ублюдок! — кипит Нокс. — Он знал, что мы пойдем за ним.
Он делает шаг назад, готовый выбить дверь, но я останавливаю его, опуская руку на его костлявое плечо.
— Мы не можем. Джонс нас услышит, и тогда мы ни за что не доберемся до Брэкса.
— Тогда что, черт возьми, нам делать? Время уходит. Кто знает, что этот мудак сейчас с ним делает.
Я обращаю внимание на окно спальни. Мы действуем быстро, глазами сканируя пять акров территории, на которой стоит дом.
— Там, — я указываю на сарай, где из чуть приоткрытой двери в темноту льется свет.
— Скорее всего, — скрипит зубами Нокс, стиснув зубы. — Оттуда никто не услышит его криков.
Эта мысль подпитывает страх, сжимающий грудь.
— Мы вылезем и спустимся по решетке, — говорю я ему.
Воспитатели считают, что на всех окнах стоит сигнализация. Кроме этого. Несколько недель назад мы придумали, как перерезать провод и отключить ее, зная, что однажды время настанет.
Открыв окно, я вылезаю первым, Нокс следует за мной. Пластиковая решетка в нескольких местах ломается под нашими ногами, но в остальном мы спускаемся с минимальным шумом. Я приземляюсь босыми ногами на жесткий гравий, и он тут же впивается в кожу. Не обращая внимания на боль, устремляюсь вперед, пока не оказываюсь на траве. И тут мы несемся во весь опор к сараю, стуча ногами по жесткой земле.
Вскоре мы слышим Брэкстена, крики боли атакуют наши уши.
— Дерьмо! — Нокс извергает проклятья и, поднажав еще сильнее, размытым пятном проносится мимо меня.
Изо всех сил пытаюсь его догнать и в последнюю секунду ухитряюсь схватить за руку.
— Погоди. Нужно посмотреть, с чем мы имеем дело, прежде чем броситься туда. — Мое предупреждение — не более чем задыхающийся шепот, сердце в груди бешено колотится.
Медленно приблизившись, мы осторожно заглядываем в щель деревянной двери. От увиденного к горлу подступает желчь, а в венах бурлит ярость. Брэкс, связанный за запястья кожаными поводьями, болтается на столбе для битья, на шее туго натянут аркан. Он висит к нам спиной, раздетый догола, и, его обнаженная кожа содрана хлыстом, который держит Хоббс.
— Как тебе такое, пацан? Теперь ты уже не так важничаешь, да? — он снова щелкает плетью по его голой заднице. — Я покажу тебе, что бывает с такими дерзкими маленькими ублюдками, как ты.
Ужас врезается в грудь, когда Хоббс тянется к поясу брюк, чтобы расстегнуть ремень. Из Нокса вырывается яростный рев, и он бросается внутрь. Я следую за ним, понимая, что времени на обдумывание плана нет.
Нокс, ни разу не споткнувшись, на бегу подхватывает с земли лопату.
— Мудила!
Хоббс оборачивается как раз в тот момент, когда Нокс замахивается лопатой и ударяет того по лицу.
Он падает на землю, из его носа брызжет кровь.
— Ты, ублюдок! — рявкает он, перекатываясь на колени.
Я стремительно подбегаю к нему сбоку и пинаю в лицо.
Его голова откидывается назад, из груди вырывается еще один вопль боли. Теплая кровь покрывает мою босую ногу, но я не сдерживаюсь и наношу еще один удар, моя темная ярость подпитывается всей той болью, что он причинил другим.