Субудей наклонил вниз голову, а Джелме хрюкнул от удовольствия. Тохучар вздохнул с облегчением, стараясь сделать это потише. Чиркудай почти никак не отреагировал на восстановлении его в правах друга. Его не охватило ни волнение, ни жалость к себе, ни удовлетворение. Он принял это спокойно.
– Так, так, так, – проговорил Ляо Шу. – Значит, я мало что знаю. Возможно и те события, о которых я упомянул, происходили совсем не так? – он вопросительно посмотрел на Чиркудая.
– Может быть, – хмыкнул Темуджин.
Ляо Шу задумчиво покрутил головой, вздохнул, и устало сказал:
– Ну ладно, это не главное. А главное вот в чем: ты, Темуджин, очень долго и упорно будешь двигаться к Курултаю, где тебя могут и не выбрать Великим ханом. Я хочу тебе помочь в этом. Я хочу, чтобы ты скорее и малой кровью стал ханом в Вашей степи.
– Тебе какой от этого прок? – уже более спокойно спросил Темуджин.
– Я потомок настоящих императоров, я киданец. А в Китае сейчас правят чжурчжени. Я у них, как бельмо на глазу. Они все время меня хотят уничтожить, подсылая убийц. И если я тебе помогу, то могу надеяться на твою дружбу. Как мне известно, твой дед был Великим ханом и он бил зарвавшихся чжурчженей. Они тоже это помнят. Поэтому дружба с тобой меня защитит от врагов.
Темуджин помолчал и, посмотрев на Ляо Шу, сказал:
– Хорошо. Я подумаю.
– Но думать будешь здесь, – твердо заявил Ляо Шу.
– Значит мы в плену?! – опять разозлился Темуджин.
Китаец кивнул головой и объяснил:
– И обязательно нужно распространить слух по степи, что Темуджин в китайском плену, – он поднял руку, останавливая нетерпеливого Темуджина, хотевшего сказать что-то злое. – Не торопись. Пусть все осознают это и успокоятся. Пусть они медленно выясняют между собой отношения. Пусть Джамуха спокойно вздохнет, мы все равно будем знать каждый его шаг. А ты в это время будешь учиться...
– Чему учиться? – удивился Темуджин.
– Видишь ли, Темуджин, мы не первые живем на этой земле. До нас жили очень мудрые люди и великие воины. Есть такие, которые ни разу не проиграли ни одной битвы. И все это благодаря умению воинов, командиров и главнокомандующего, который изучал прошлые битвы, описанные в книгах, – Ляо Шу прервал себя восклицанием: – Как жаль, что ты не знаешь китайского языка и не умеешь читать! Ну ладно, тебе будут читать о великих битвах, о военных хитростях, об умении управлять войском. Будут учить твоих командиров и нукеров.
Да ты сам убедился, видя умение Чирку... Прошу прощения, наблюдая за умением Джебе применять единоборства. А ведь он совсем немного умеет. А вот представь себе, что если все твои воины будут такими, как Джебе! Ты не будешь ломать голову, что сделает противник в следующий момент, потому что моментов в жизни очень мало, и все они уже изучены, например, в стратегемах. Для тебя исчезнут сильные противники, все будут против тебя слабыми, – Ляо Шу передохнул и махнул веером:
– Ладно, идите отдыхать. Подумайте над моим предложением.
Темуджин помедлил, вглядываясь в усталое лицо китайца, молча встал и пошел к выходу. За ним направились его соратники. Они вернулись в свою комнату без провожатого. Темуджин молчал. Друзья не решились его теребить.
Рассевшись под стенами, каждый думал о своем. Джелме уже спокойнее сходил по нужде. За ним по очереди прогулялись все, включая Темуджина. Тохучар удивленно крутнул головой и брякнул:
– У нас в юрте бы такое сделать. А то живем в стране вечного недосерания: летом комары не дают посидеть за юртой, а зимой – холод собачий!
Джелме поддержал Тохучара кивком головы. Остальные никак не отреагировали. Молчанка продолжилась.
Вечером китаянки принесли ужин. Поели спокойно. И все, кроме Темуджина наладились лечь и поспать, но тут нойон сказал:
– Китаец врёт!
На что сразу же откликнулся Субудей:
– Мне тоже кажется, что он чего-то недоговаривает.
Темуджин посмотрел на Чиркудая и спросил:
– Ты ему веришь?
Чиркудай помедлил, прикидывая всё за и против, и кратко ответил:
– Верю, – но подумав ещё раз, добавил: – Он не врёт, но говорит не обо всём. О чём, я не знаю. Субудей это верно заметил.
Темуджин покивал головой в знак согласия, встал и заходил по комнате. Становилось темно, прозрачное окно у потолка посерело. В комнату опять вошли китаянки и принесли светильники на узорчатых металлических подставках. Темуджин проводил их взглядом и снова зашагал около стены. Потом ему стало жарко, и он сбросил тяжелую шубу на пол.
– Он каким-то образом хочет использовать меня, – начал Темуджин, приостановившись. – Хочет использовать нас. Но я никак не пойму, что будет с нами потом. Ему же наплевать, если мы все погибнем, главное, чтобы мы сделали то, что он хочет.
Думайте, гадайте, что хочет китаец? – приказал он соратникам.
Джелме схватился за голову, показывая, как он старается. Темуджин увидел это и усмехнулся:
– Джелме, не мучайся. У тебя это получается хуже, чем ломать врагам рёбра.
Тохучар хмыкнул, но, заметив свирепый взгляд богатыря, удивленно выпятил губы и состроил невинно-глупую гримасу.