Чиркудай назначил своим заместителем невысокого, вёрткого и понятливого Мухали. Три года назад его выгнали из племени чжуркинов. Почему, Чиркудая не интересовало. После чего он, почти как все, попал в банду. Потом примкнул к Темуджину, перед войной с белыми аратами. Впрочем, почти у всех нукеров судьбы были похожи.
Слыша свистки командиров на плацу, Чиркудай в очередной раз убедился в прозорливости Ляо Шу, сказавшего, что им понадобится намного больше свистулек с разными тонами, чем то количество, которое он хотел заказать. Пришлось и Мухали выдавать свисток, который тот с удовольствием использовал. Чуть позже потребовали себе свистки и десятники. Темуджин усмехался в бороду, но заказ в кузницу Ляояна передал.
Ближе к весне Чиркудай лишь смотрел на свою тысячу со стороны, наблюдая, как с ней управляется Мухали. Сначала он один выезжал на холм. Затем к нему стали присоединяться сотники, передававшие отряды заместителям, а потом и десятники. Так что вокруг него собиралось более сотни взволнованных командиров, активно переживавших за своих нукеров. С холма все время летели их выкрики в адрес неповоротливых, по их мнению, заместителей, во время гонок с баранами поперек седла. Чиркудай посматривал на них и удовлетворенно хмыкал.
Китайцы больше не наведывались к ним в курень, который стал понемногу разрастаться. О войске Темуджина каким-то образом узнавали в бандах, голодно живущих зимой, в насквозь продуваемой студеными ветрами степи. Почти каждый день к куреню приезжали обмороженные парнишки, люди длинной воли. Их принимали и доукомплектовывали отряд Тохучара.
Через два месяца он уже командовал полной тысячей. Но изгои продолжали приходить и приезжать, нерешительно маяча на окраине поселка, пока кто-нибудь из нукеров не отводил их к командиру. И Темуджин стал набирать для себя вторую тысячу.
Новенькие появлялись в стойбище каждый день, но, не смотря на это, прирост войска двигался медленно. Всем командирам было ясно, что весной приток людей прекратиться, потому что станет тепло. А в китайский плен, как считали разбойники, никому добровольно идти не хотелось.
Как-то неожиданно, будто в один день, нагрянула весна. С сосулек, висевших на козырьках округлых юртовых крыш, стали падать прозрачные капли. Темуджин, собрав, как обычно, тысяцких и сотников в общей юрте, объявил, что завтра с утра они едут в городок к китайцам, где будут слушать то, что написано в книгах. Бельгутей скривился от этого сообщения. Джелме тяжело вздохнул. Нойон понимающе усмехнулся и сказал:
– Знаю, знаю. Вам это совсем не нравится. Вы вдвоем остаетесь здесь за меня. Бельгутей будет командовать всеми, а Джелме подгонять нагайкой нерадивых.
И Бельгутей, и Джелме расплылись в улыбке от этого приказа. Он им очень понравился.
Чёрные ошметки оттаявшей земли вылетали из-под копыт более чем сотни коней, на которых мчались к китайскому городку тысячники и сотники во главе с Темуджином. Они развернулись широкой лавой, уклоняясь от, летящих куда попало, комьев земли.
Стражники у ворот их узнали издали и сразу же распахнули высокие створки. Темуджин во главе своего отряда влетел на площадь и, спешившись, передал повод подскочившему китайцу. Чиркудай отвел Чёрного к коновязи около казарм и, вытащив удила, подбросил ему охапку душистого прошлогоднего сена. Субудей привязал своего серого коня рядом с Чёрным.
Аратов встречали Ляо Шу и Бай Ли. Чиркудай видел издали, как они о чем-то разговаривают с Темуджином. Командиры толпились посреди площади. Большинство из них оказались здесь впервые.
– Что-то долго совещаются, – сказал Субудей, кивнув головой в сторону Темуджина и китайцев.
Но вскоре Темуджин махнул командирам рукой и пошел за Бай Ли к одной из казарм. Китаец вошел в здание, и через пять минут оттуда стали быстро выскакивать воины с матрацами, набитыми соломой, и одеждой в руках. Из огромной казармы вышел Бай Ли и пригласил Темуджина. Нойон мотнул головой, приказывая всем следовать за ним.
Обширное помещение поразило кочевников своими размерами. Тысячники и сотники, удивленно осматриваясь, расселись на полатях и притихли. Вскоре прибежали молодые библиотекари со столиками и скамейками. Затем вошли Ляо Шу и старый книгочей. Потомку императоров поставили специальное кресло. Чиркудай заметил, как Темуджин, покосившись на хмурого и замкнутого хозяина, улыбнулся. Чиркудаю понравились поведение китайца, который без слов, уступал командование в казарме Темуджину. Нойон терпеливо ждал, наблюдая за приготовлениями чтеца. И когда библиотекарь раскрыл книгу, приказал:
– Читай!
Старик пожевал губами, и начал очень осторожно переводить с китайского на аратский понятия стратегии и тактики для войск, участвующих в военных действиях. Все слушали с нескрываемым любопытством, особенно новенькие. Темуджин не прерывал чтеца до самого обеда, пока Ляо Шу не остановил старика и, не попросил Темуджина пройти в ту самую комнату, где он с товарищами провел неделю под стражей. Темуджин что-то спросил у Ляо Шу, и согласно кивнув головой, приказал: