— Не убедила, — замотал головой я. — Тебе сколько — двадцать два? Двадцать три? Если мать родила тебя в раннем возрасте, ей сейчас сорок с чем-то. Если ты — поздний ребенок, ей сейчас немного за шестьдесят. В любом из этих вариантов статистически вероятно, что она еще жива. А ты тут самостоятельно назначаешь цены за номера. И что-то мне подсказывает, что мама не увидит ни одного доллара из тех ста, которые я тебе дал при регистрации. Или из тех ста, которые ты у меня выманила. Ты здесь всем заправляешь сама.
Ханна ухмыльнулась, но только на секунду. Она взяла с тумбочки сигареты, «зиппо» и закурила.
— У моей матери Паркинсон. Она еще немного занимается документами, но больше ничего делать уже не может. Все, что требует физической активности, на мне. И вы правы. Я бы с радостью продала это место.
Я внимательно смотрел на нее, не уверенный в том, что она сказала правду. Какая-то трагедия произошла, но это был не Паркинсон. Я мог бы доказать ей, что она врет, но даже в этом случае я сомневался, что она расколется. И я решил пока отпустить эту тему. На время.
— Вернемся к моему вопросу. Поскольку ты не планировала что-то у меня своровать, какого черта ты обыскивала мой номер?
Ханна смахнула пепел с сигареты, подошла к медвежонку и взяла его в руки. Она внимательно его осмотрела, надеясь найти камеру, и улыбнулась, когда поиск увенчался успехом.
— Должна признать, я задумалась над медведем. Он никак не вписывался в картину. Подумала, может, это подарок какой-нибудь подружки, но это было маловероятно. У вас есть подружка?
— Я одинок, и это меня полностью устраивает, и вопросы сейчас задаю я.
— Я делаю это от скуки, чтобы немного встряхнуться, — сказала она. — Это первая причина. Вторая — мне нравится попробовать понять людей, которые здесь останавливаются, — что за люди, что у них за жизнь. Можете назвать это крайней степенью наблюдения.
— Ну, так и что я за человек? — засмеялся я.
— Если бы я не знала, кто вы, я бы решила, что вы — серийный убийца.
Ханна засмеялась, потому что для нее это была шутка, а я тоже стал смеяться, потому что не хотел, чтобы она узнала, о чем на самом деле я думаю.
— Почему ты так решила?
— Шесть пар аккуратно сложенных и одинаковых трусов. Шесть пар носков — тоже аккуратно сложенных и одинаковых. Шесть футболок, выдающих сомнительный вкус в стариканской музыке. Две одинаковые пары джинсов и два свитера с капюшоном — черный и серый. Когда вы одеваетесь утром, вам нужно выбрать только футболку и свитер. Но сейчас лето, поэтому свитер отпадает, то есть нужно принять всего одно решение.
— Может, я просто прагматик.
— То, что для одного человека — прагматизм, для другого — странность. Признайте, это похоже на обсессивно-компульсивный синдром.
Я взял из пачки новую сигарету.
— Хочу предложить тебе работу. Ты — именно тот человек, который нужен в новом шерифском управлении Дейтонского прихода.
Ханна бросила на меня удивленный взгляд.
— Вроде бы я каждое слово понимаю в этих двух предложениях, но вместе они не несут никакого смысла.
Я прошелся по файлам в компьютере, нашел нужный и нажал на воспроизведение. На экране появился грязный бетонный пол, на котором лежит Сэм Гэллоуэй с кляпом во рту и в полной панике.
— Посмотри и скажи мне, что думаешь.
Когда десять минут спустя появился Тэйлор, Ханна смотрела видео в третий раз. После первого просмотра она авторитетно заявила, что видео «мерзость», что было точной и понятной оценкой, но совершенно никак не помогало. Перед вторым просмотром я попросил ее обратить внимание на детали, с помощью которых мы могли бы понять, где произошло убийство. Этих деталей не было, но я все равно решил задать этот вопрос, отступив от концепции мизерного шанса.
Тэйлор вошел без стука и замер на месте, увидев, как мы плечом к плечу сидим на кровати. На ногах у Ханны лежал лэптоп, и она неотрывно смотрела на экран в крайней степени сосредоточения.
— Что тут у вас происходит, Уинтер?
— Тэйлор, познакомься с твоим новым сыщиком. Ханна, познакомься, это твой босс. Тэйлор возглавляет наше отделение уголовного розыска, — тихо прошептал я ей. — Его первым распоряжением было найти сыщиков, так что вот и ты.
Ханна тихо фыркнула себе под нос. Ее глаза не отрывались от экрана.
— Мой босс, ага.
Я закатил глаза и состроил гримасу.
— Будь осторожен со своими желаниями, Тэйлор. Ты принес список?
— Да, вот.
Тэйлор показал лист бумаги. Мне было видно только черное пятно на белом фоне, но я с радостью доверился Тэйлору.
— Как настроение в участке?
— Напряженно-расстроенное. Все смотрят на часы и отсчитывают секунды. А ничего, что она смотрит это, Уинтер? Все-таки это вещдок.
— Я подумал, что еще одна точка зрения не повредит.
— Но она не из полиции.
— Ханна, подними правую руку.
Не отрывая глаз от экрана, Ханна подняла руку.
— Ты клянешься бла-бла-бла и так далее и тому подобное?
— Клянусь, — ответила она.
— Все, теперь она достойный представитель полиции.
— Она не коп, Уинтер.
— Ребята, — закричала Ханна, — кажется, я кое-что нашла.
