Уинтер встал и подошел к окну. Оно выходило на задний двор, и его внутренний психопат зашелся криком ликования.
— Мендоза!
Уинтер стоял у окна, не сводя глаз со двора, словно боясь спугнуть то, что увидел. Мендоза подскочила к нему и встала рядом.
— Ты видишь?
Он не хотел даже поворачиваться к ней, чтобы ненароком не изменить ничего за окном. Сначала нужно было убедиться, что и она тоже это видит.
— Что вижу?
— Тропку через сад?
— Конечно, вижу.
Он выбежал из комнаты и рванул вниз по лестнице. Мендоза что-то кричала ему вслед, задавая вопросы, но Уинтер не слушал ее и не останавливался. По коридору он выскочил за дверь на улицу. Там он осмотрелся, пытаясь понять, каким путем лучше попасть на задний двор.
Мендоза догнала его и что-то спросила, но он, не говоря ни слова, повернул налево и побежал за дом. Местность была похожа на джунгли. Траву здесь не стригли целую вечность — дольше, чем шесть лет. Он разглядел остатки курятника и огороженный участок, где, скорее всего, выращивали овощи. Трава была по пояс. Четко поперек сада шла десятиметровая тропинка, исчезавшая в гуще деревьев. Уинтер вдруг так резко остановился, чтобы рассмотреть траекторию тропинки, что Мендоза не успела затормозить и натолкнулась на него.
— Тропы, дороги и шоссе нужны, если нужно попасть из точки А в точку Б. То, что тропа не заросла, означает, что Амелия часто ею пользовалась. Может, даже каждый день. Вопрос: куда она по ней ходила?
Мендоза вышла вперед и стала смотреть туда же, куда и Уинтер.
— Признаков наличия собаки нет, — добавил Уинтер. — Значит, эту тропу протоптала не собака, которой нужно где-то бегать.
— В погребе мы видели собачьи миски.
— Да, но где тогда запас собачьей еды, конура, поводок, всякие пластмассовые кости? Может, когда-то в доме и жила собака, но сейчас ее нет.
— Может, Амелия занимается бегом? Ты говорил, она очень стройная.
— Может быть, но я в этом сомневаюсь. Судя по тому, что она ест, вес она держит с помощью диеты, а не упражнений.
— Но тогда куда ведет эта тропа? Если найдем ответ на этот вопрос, сможем понять, зачем она туда ходит.
— Да, я тоже так думаю.
Уинтер побежал по тропе, рассекая высокую траву. Мендоза бежала следом. Так они добрались до зарослей деревьев, в которых было гораздо темнее. Тропа петляла между деревьев то вправо, то влево. Где-то через двести метров они вышли на небольшую поляну, ничем на первый взгляд не примечательную. Уинтер огляделся и заметил, что тропа разворачивалась за деревьями, и продолжения ее больше не было видно.
— Похоже, мы в точке Б.
— Но здесь ничего нет.
— Есть. Просто мы это еще не нашли.
Уинтер вышел на залитую октябрьским солнцем поляну. Подождав, пока глаза адаптируются к яркому свету, он продолжил идти, напряженно всматриваясь в землю, надеясь отыскать там решение загадки. Посередине поляны тропа вдруг оборвалась. Он посмотрел себе под ноги и улыбнулся. Листья на земле были разложены слишком аккуратно, ветер разбросал бы их совсем не так.
— Все-таки мы в точке Б.
Сев на корточки, он сгреб листья в сторону. Земля была покрыта чем-то похожим на мох, который на самом деле оказался искусственным фетром. Уинтер постучал по его поверхности и услышал глухое эхо, как при стуке по дереву. Тогда он полностью расчистил площадку от листьев и увидел очертания двери люка. Петли были слева, а справа — небольшое углубление, достаточное, чтобы взяться за него рукой.
Поцарапавшись, он с трудом просунул в него пальцы, ухватился за дверь и отвалил люк. Под ним оказались ступеньки, ведущие в кромешную тьму.
— Мы должны сообщить в полицию, — затревожилась Мендоза.
— Кому ты предлагаешь сообщить? Берчу? Где он вообще? Питерсон нам здесь не поможет, а от шерифа вообще никого не дождешься.
— Но теперь-то у нас что-то реально есть, они приедут.
— Давай так. Ты иди звони, а я посмотрю, что там внизу.
Уинтер встал на первую ступеньку, но Мендоза остановила его, положив руку ему на плечо.
— Подожди. А вдруг это ловушка?
— Это не ловушка. Амелии невыгодно, чтобы со мной что-то случилось. Я — важная часть ее игры.
Мендоза вздохнула, но решила сделать еще одну попытку его переубедить:
— Но она психопатка. Ты не можешь знать, что у нее в голове.
— Мендоза, у меня для тебя новости: я — могу.
Уинтер снял ее руку со своего плеча и приготовился спускаться.
— Будет лучше, если ты останешься здесь, — сказал он смягчившимся тоном, повернувшись к ней. Если вдруг это ловушка, ты меня спасешь.
— Даже не рассчитывай. Я и не подумаю туда спускаться без должного подкрепления.
С каждой ступенькой становилось все холоднее. Уинтеру было слышно, как наверху Мендоза говорит по телефону. Посередине спуска он снял с себя перчатки, положил их в карман куртки, вытащил зажигалку и зажег ее. Желто-оранжевый огонь отбрасывал причудливые тени на шлакоблочные стены. Он резко вдохнул, пытаясь определить, из чего складывается здешний запах. Пахло сыростью и землей, но он смог ощутить и еле заметный запах разложения. А в самом низу лестницы этот запах уже вытеснял все остальные.
