— И даже более того. Последние шесть лет ее жизнь определял отец. Уход за ним — это полноценная работа. И Амелия нуждалась в отце точно так же, как он нуждался в ней. Когда он умер, она словно якоря лишилась. Отец наложил огромный отпечаток на всю ее жизнь, и его смерть заставила ее сделать глобальную переоценку всего на свете.
— Как в эту картину вписывается фокус с глазами? Амелия ведь тогда должна была дать ему сигареты. Это разве не является косвенным издевательством?
— И да, и нет. Если смотреть на это как акт искупления, то нет. Чтобы простить отца, Амелии недостаточно было, чтобы они просто обнялись и помирились. Ей нужен был поступок, символический акт компенсации, и то, что он выжег себе глаза, и стало таким актом.
— То есть он это сделал, чтобы она его простила?
— Это моя теория, — пожал плечами Уинтер.
— Можно сойти с ума от таких теорий.
— Согласен, — кивнул Уинтер.
Мендоза еще раз посмотрела на распухшее тело Юджина, сделала шаг назад и оглянулась.
— Знаешь, что мне напоминает это место? Гробницы египетских фараонов. На стенах — иероглифы, вместо сосудов с внутренними органами — банки с мочой. Ну и само помещение похоже на склеп. Что думаешь?
— Что-то в этом есть, да.
— А твой внутренний психопат что думает?
Уинтер повернулся к ней и поймал ее взгляд.
— Он думает, что на момент смерти Юджин Прайс сожалел о том, что он натворил. Очень сожалел. И что сейчас Амелия Прайс очень, очень зла.
Первыми подъехали Берч и Питерсон. Старенькая полицейская «Краун-Виктория» остановилась рядом с «БМВ». Питерсон выскочил из машины и захлопнул дверь. Жалкое выражение юношеского энтузиазма на его лице делало его похожим на маленького щеночка. Берчу требовалось гораздо больше времени, чтобы выбраться из машины. Он еле-еле вылез с пассажирского сиденья и какое-то время просто пытался отдышаться. Он покраснел, а глаза его настолько заплыли, что казались закрытыми.
— Может, кто-то все-таки потрудится рассказать мне, что же здесь, черт возьми, происходит? Сначала Грэнвилл Кларк, теперь это!
— Где вы были все это время? — спросил Уинтер.
— А это не ваше дело.
— Наше. Вы должны были охранять этот дом.
— Вы не мой начальник, мистер Уинтер. — Берч ухмыльнулся, и глаза его при этом стали совсем уж поросячьими. — Вы не из полиции и уже даже не из ФБР. Я не обязан выполнять ваши указания.
Уинтер хотел ему ответить, но Мендоза взяла его за руку.
— Шеф Берч, мы просим вас опознать труп Юджина Прайса. — Она хотела сказать это примирительно, но из-за бруклинского акцента ее просьба прозвучала как угроза.
— Это не может быть его труп. Юджин Прайс умер шесть лет назад. От него одни кости могут остаться.
— В том-то и дело: он не умер шесть лет назад.
— Что значит — не умер?
— Он умер несколько дней назад, и, скорее всего, ненасильственной смертью.
— Это невозможно. Юджин Прайс умер шесть лет назад. Его убил собственный сын.
— Но тело так и не нашли.
Давление у Берча явно поднималось, кожа на шее и лице начинала краснеть все сильнее.
— Это не Юджин.
— Вы бы лучше воздержались от категоричных утверждений, пока труп не увидели.
— Я посмотрю, но еще раз повторяю — это невозможно, вы ошиблись.
Мендоза рассказала Берчу, как дойти до бомбоубежища, и смотрела, как он вперевалку шел в обход дома. Питерсон совсем уж по-щенячьи увивался за ним. Уинтер подошел к крыльцу, сел на нижнюю ступеньку и закурил. По его расчетам, Гриффин должна была подъехать минут через пятнадцать или даже раньше, если ее интерес и правда был столь нездоровым, как описала Мендоза.
Пока он раздумывал, не выкурить ли вторую сигарету, послышался звук приближающегося автомобиля. Через тридцать секунд в поле зрения появился черный внедорожник с надписями «Окружная судмедэкспертиза» на дверях и на капоте. Подъехав, он остановился около их «БМВ». С пассажирской стороны появилась доктор Гриффин и какое-то время смотрела на разваливающийся дом. Мужчину, который вышел со стороны водителя, Уинтер не узнал. Ему было немного за сорок, у него были черные волосы с проседью на висках и очки в стиле Джона Леннона. Выбравшись из машины, он начал выгружать сумки с заднего сиденья.
Гриффин подошла. На лице ее была улыбка. На этот раз на повязке у нее красовалась пятиконечная звезда, выполненная белыми стразами. Она представила своего нагруженного сумками помощника именем Барни. Ростом он был почти такого же, как Гриффин, — далеко за метр восемьдесят. Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, они перешли к делу. Мендоза перво-наперво передала Барни имеющиеся у нее вещдоки: ключ от гостиничного номера, страницу из Библии, клок волос. Он сложил все в специальный пакет, а затем в разговор включилась Гриффин.
— То есть вы обнаружили Юджина Прайса, — медленно и с показным равнодушием произнесла она. Мендоза кивнула. — Все плохо?
