— Мелани мне ничего не сделала, — ответила она, и улыбка исчезла с ее лица.
— Тогда зачем нужно было ее убивать? Потому что она была популярной в школе, а тебя все презирали?
— Ты что, на самом деле думаешь, что мне есть дело до мнения других людей? — засмеялась она.
— Ну, хорошо. — Уинтер отвернулся к воде, раздумывая, а затем снова посмотрел на Амелию. — Другая версия. Нельсон влюбился в Мелани, и ты не смогла этого пережить. Когда ты с кем-то сближаешься, ты должна быть центром Вселенной для этого человека. И для Нельсона, и для Райана, и для отца. И теперь вот для меня.
— Ты сам не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. Более того, у тебя получается. Сейчас ты в самом центре моего мира. Последние два дня я думаю только о тебе. Что же происходит, если объект твоего внимания отворачивается от тебя? Что ты чувствуешь? Наверняка ты злишься. Причем очень сильно, до ярости. И, скорее всего, ты и Нельсона заразила этой яростью. Ты превратила его чувства к Мелани в ненависть и убедила его убить ее. Тебе еще повезло, что Нельсон не переключился на тебя.
— Нельсон бы меня пальцем не тронул.
— Ты уверена?
Амелия молчала.
— Ты ведь потеряла над ним контроль, не так ли? Вот что происходит, когда фантазии становятся реальностью. Все не так, как представляется. Почему ты не остановила Нельсона, когда он покончил с собой? Я думаю, ты боялась, что он тебя выдаст. Он слишком нестабильно себя вел, и ты не могла доверить ему такой секрет.
На лице Амелии отобразилось коварство. Уинтер много раз видел это выражение лица на допросах в ФБР. Значит, он был недалек от истины. Она хотела, чтобы он раскусил ее, но просто так сдаваться не собиралась.
— К чему ты ведешь? — тихо спросила она.
— Ты ведь сама его натолкнула на мысль о суициде. Это была твоя идея. Игра во власть в самом жестком проявлении. Одно дело — доводить до убийства, а вот заставить совершить самоубийство — это другой уровень.
Амелия снова заулыбалась.
Уинтер достал зажигалку и снова начал ею щелкать.
— Ты упоминала овечку. А ты тогда кто при этом? Волчица, — сказал он, не сводя с нее глаз. — Или не волчица, а тигрица. Близко, но не в точку. Как насчет львицы? Я прав? Ты обслуживаешь свою внутреннюю львицу.
— Не смейся надо мной.
— А что мне еще делать? Воспринимать тебя всерьез? Нет, это даст тебе право на жизнь, а этому не бывать. Ты думаешь, что твои поступки делают тебя какой-то особенной? Нет. Мне ты можешь поверить — ты не первая психопатка с манией величия и не последняя. Хочешь знать правду? Ты ничтожество, Амелия. Просто еще одно ничтожество в длинном списке тебе подобных.
Ее лицо исказила злоба, все маски мигом слетели. Буквально секунду назад она была слабым подобием Уинтера, и вот он наблюдал ее внутреннего монстра. Трансформация и пугала, и завораживала одновременно. Уинтер ждал, пока она что-нибудь скажет. Ждал взрыва. Но ничего не произошло. Она сделала глубокий вдох, а вместе с выдохом снова надела маску.
— Говори что хочешь, Джефферсон, мне все равно. Ладно, поболтали — и хватит.
Уинтер не сводил с нее глаз, выбирая идеальный момент. От времени зависел успех всего мероприятия. Амелия стала подниматься, и он тоже встал. Они задели друг друга руками, и ее сумка упала на пол. Уинтер наклонился, поднял ее и протянул Амелии. Она смотрела ему в глаза.
— Что ты задумал, Джефферсон?
— Случайно получилось.
— Нет, не случайно.
Она вырвала сумку у него из рук и стала шарить по отделениям. Засунув пальцы в маленький боковой карман, она расплылась в улыбке. Медленно вытащив руку и разжав кулак, она продемонстрировала ему его зажигалку.
— Ты ничего не потерял?
Амелия села и стала ее разбирать. Она внимательно разглядывала каждую запчасть и аккуратно раскладывала их на скамейке. Следящее устройство находилось в ватном шарике, пропитанном горючей жидкостью.
— Какой же ты предсказуемый! — заявила она, демонстрируя ему свою находку.
Уинтер посмотрел на все эти детали зажигалки на скамейке, а затем на Амелию. Следящее устройство она бросила на землю, растоптала его кроссовкой, встала и ушла не оборачиваясь. Через пятьдесят метров она повернула направо, а еще через десять и вовсе исчезла из виду. Уинтер собрал зажигалку, подошел к старичку, который все еще смотрел на реку, и попросил воспользоваться его мобильным телефоном. Тот принял его за сумасшедшего. Аналогичная реакция была и у следующих двух прохожих, к которым он обратился. Четвертой женщине он сказал, что он — сотрудник полиции в штатском, и она вытащила телефон из сумки и протянула его Уинтеру. Он набрал 911 и попросил оператора соединить его с Мендозой.
