Уже по дороге из зала суда в тюремную камеру в голове осуждённого всплывали слова газетных заголовков, которые должны быть набраны крупным шрифтом:
«Позорный процесс в Ричмондском суде».
«После девяти лет травли враги свободы наконец настигли Джеймса Кэллендера!»
«Кто подхватит знамя правды, выпавшее из руки поверженного воина?»
На следующий день он первым делом написал письмо Джефферсону, обрисовав ужасные условия заключения: «…среди воров и насильников, в камере, наполненной жарой и вонью, где заключённый может подцепить все мыслимые болезни, если только он не обладает выносливостью лошади». Однако закончил послание вдохновенным пассажем, полным надежд на окончательную победу: «Ваша доброта простит мне радостную болтливость; но моё сердце до боли переполнено счастливым предвкушением того часа, когда стадо федералистских грабителей будет изгнано из их логова; когда угнетателям отольются страдания, причинённые ими, и хищники отрыгнут часть своей добычи».
Сказать по чести, мученический венец оказался не таким уж тяжёлым. Десятки рук протянулись со всех сторон на помощь осуждённому. Начальник ричмондской тюрьмы, старинный знакомый и протеже Джефферсона, пообещал, что узнику будет предоставлена отдельная камера, он будет обеспечен освещением, отоплением, бумагой и чернилами и сможет продолжать работу над вторым томом книги «Наши перспективы». Видные республиканцы в городе собирали по подписке деньги на уплату наложенного штрафа, на питание Кэллендера, на оплату содержания его сыновей, остававшихся в Филадельфии в доме добросердечного фермера. Сам губернатор Виргинии Джеймс Монро посетил его и удостоил беседой, в которой дал понять, что республиканцы, придя к власти, не забудут его героическую борьбу против засилья федералистов.
В тщеславных мечтах заключённый уже видел, как его кумир Томас Джефферсон выводит его из темницы и назначает почтмейстером города Ричмонда.
Не про такие ли повороты судьбы возвещает евангельское пророчество: «Камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла? Всякий, кто упадёт на тот камень, разобьётся, а на кого он упадёт, того раздавит»?
Похоже, можно было оглядеться и возвращаться к своему любимому занятию: отыскивать следующую жертву, чтобы упасть на неё и раздавить.
«Я согласен с тем, что политика мистера Джефферсона сильно окрашена фанатизмом, что он был злонамеренным противником действий правительства Адамса, что он искусен и упорен в достижении поставленных целей, что он может пренебрегать правдой и умело лицемерить. Но не правы те, кто считает, что, следуя своим принципам, он может решиться на необдуманные поступки и меры. Скорее его характер склонен сохранять те социальные нововведения, которым он вначале противился, если они показали свою работоспособность. Что касается Аарона Бёрра, то ясно, что он человек экстремальных и нерегулируемых амбиций. У него нет твёрдых убеждений, и он легко может пойти по пути удовлетворения своих личных интересов. Может ли человек без принципов быть успешным государственным деятелем? Я полагаю, что нет».
