— Би, — тихо сказал Джей, после чего устало сел на твердый дощатый пол.
Обычно парень не вспоминал о них — о других кадетах. Он просто… не мог. Это было слишком больно. Слишком страшно. Если он вспоминал Би или М или… каждого из них, то вспоминал стены, койки, тесты и то, что он был исключен. Одна эта мысль вызывала у парня панические атаки, поэтому он загнал память так далеко, как только мог и не заглядывал туда годами.
Но теперь пришел он, варварски пробив закрытые двери, и Джей снова начал вспоминать.
Они с Би никогда особо не ладили. Нет, все кадеты не ладили между собой — было трудно спокойно общаться, когда над тобой нависал список успеваемости, но Би был совсем другим делом. Он никогда не переживал об исключении.
Би всегда был первым в списке. Он не боялся исключения, поэтому его назначили контролировать остальных кадетов. И Би отнесся к этому назначению так же ответственно, как он подходил ко всему остальному — первый в списке составлял режим дня, передавал приказы инструкторов и следил за дисциплиной железной, не знающей милосердия рукой. А еще он часто орал на Джея.
Очень, очень часто.
И парень никогда не понимал, почему же этот Би так на него взъелся. Джей до сих пор этого не понимал. Би всегда орал, что Джей не соблюдает дисциплину, что он злит инструкторов, что он нервирует его… будто снайпер специально все это делал! Да, Джей задавал вопросы по поводу лекций, но только потому, что совершенно их не понимал. И да, иногда он нарушал устав, но следуя уставу снайпер бы не выжил! Он был слишком сла… е-его отправляли на слишком невыполнимые задания! Даже капитан Багги подтвердил, что убить Гульвера Свежевателя было очень непростой миссией (а потом ушел куда-то и вернулся через несколько минут со сбитыми костяшками пальцев. Тогда Джей решил мудро промолчать). У парня просто не было выбора!
И, самое идиотское, весь этот цикл злобы начался после того, как Джей помог Би с раненой птицей. До этого момента, первый в списке уверенно его игнорировал, иногда бросая равнодушно отстраненные взгляды. Но после того, как они совместно присматривали за маленькой птичкой (спасение птицы заняло почти месяц и вырвало у Джея несколько часов сна. Но он ни о чем не жалел), Би начал орать на снайпера практически каждый день. Возможно, Первый злился, что Джей узнал о его странности (да, Би был помешан на птицах. И, оказывается, прекрасно знал, как их лечить, чем они питаются и как за ними ухаживать. Джей не стал спрашивать, почему Би сразу не помог птице… иногда, лучше не спрашивать о странностях друг друга). Суровые голубые глаза сердито сверлили парня почти каждый момент его жизни — Джей был готов поклясться, что Би отсчитывает часы перед каждым финальным тестом, ожидая, когда же раздражающего кадета наконец исключат. Чем ближе подходило время финальных тестов, тем напряженнее смотрел блондин. Это было такой стойкой частью его жизни… и Джей совершенно забыл об этом.
Он забыл о том, как выглядели другие кадеты. Забыл об их привычках, особенностях и странностях… он просто не думал о них.
И вот теперь… один взгляд на раненую птицу, и Джей вспомнил.
Парень снова сжался в маленький клубочек и сжал Винни. Он… он был таким жалким. Снайпер так уверенно говорил, что когда-нибудь найдет остальных, что покажет им то, что хотела показать Ай, но… он даже не помнил о них. Не полностью. Потому что ему было больно и страшно помнить хоть что-то, связанное с центром.
Потому что он был слабаком.