Джей все еще помнил эти горькие, полные ненависти к себе слова. Они ему совершенно не понравились… они звучали как что-то, что снайпер думал о себе в темные, особо тяжелые и слишком долгие ночи. И Джей… не хотел, чтобы Би думал о себе что-то подобное. Первый был лучше, чем то, что он о себе думал. И то, что он так плохо о себе говорил… это вызывало тяжелое, горькое чувство в груди охотника.
Возможно именно так себя ощущает Зет и остальные, когда Джей говорит о себе что-то плохое?
— Я не уверен, что ему лучше, — хмуро признался снайпер.
Зет нервно попытался почесать свою руку, но его ногти наткнулись на рукав плаща.
— Тогда… может быть, ты поговоришь с ним, — робко предложил парень — Ты единственный, кого Би когда-либо слушал, — уверенно сказал Зет.
Джей скептически на него покосился. Поза Зета продолжала излучать ледяную уверенность. Снайпер тяжело сглотнул и снова перевел взгляд на сидящего в отдалении Би… тот задумчиво смотрел на разбивающиеся о берег волны. Снайпер снова ощутил этот мерзкий, раздражающий комок в груди и принял решение. Парень глубоко вздохнул, резко встал и уверенно направился к меланхоличному Би. Тот даже не повернулся к приближающемуся снайперу, оставшись сидеть и равнодушно смотреть на море.
Джей неловко остановился поблизости, не совсем понимая, что же ему делать. Все вокруг настаивали, что снайпер и Би хорошо ладят и вообще близкие друзья… Джей точно знал, что понимает характер первого, но был совершенно не уверен, что это делает их друзьями. Скорее еле терпящими друг друга коллегами по миссии.
Би все еще совершенно его игнорировал. Охотник тяжело вздохнул и осторожно сел рядом.
— Я волнуюсь за тебя, — кристально честно сказал Джей.
Потому что с Би лучше говорить прямо. Первый не любил лишних разговоров и пространных бесед (у него не было на это времени. Ни у кого из них не было).
— Я знаю, — сухо произнес Би.
Бровь Джея раздраженно дернулась. Ну конечно он знает… Би знает все и всегда. Если бы он еще что-то делал с этим знанием.
— Ты знаешь, почему я волнуюсь? — тихо спросил снайпер.
Первый невольно поджал губы и уставился на волны еще пристальнее.
— Потому что ты сентиментальный идиот, — еще суше произнес Би — Который привык беспокоиться о вещах, которые не имеют к тебе никакого отношения, — холодно констатировал блондин.
Джей раздраженно покосился на Би. Тот продолжал сидеть и очень пристально смотреть на море. Снайпер отвел взгляд и вынул из кобуры Джессику, начав машинально ее разбирать.
С этого момента… ему нужно говорить очень аккуратно. Он должен добиться того, что Би больше не будет думать о себе неправильные вещи… для собственного душевного спокойствия.
— Мы не могли уйти, — тихо сказал Джей — Даже если бы могли просто подумать об этом… тогда… в те годы, когда нас было много, мы были слишком слабы, — печально произнес охотник — Попытка побега всех разу… ты помнишь Ди. И что они делали с ней за попытки. Каждый раз. Пока она не перестала пытаться, — хрипло произнес снайпер.
Би крупно вздрогнул. Его пальцы невольно сжали ткань брюк. Да… Би прекрасно помнил, что делали с Ди. Они так и не поняли, почему ее просто не исключили, но… иногда им казалось, что для Ди было бы проще просто пройти через белую дверь. После всего она… стала очень странной.
Хотя, Ди всегда была странной. Она была единственным кадетом, пытавшимся сбежать из центра. Даже Би и Джею с их снами подобное просто никогда не приходило в голову. К сожалению… девочка быстро за это поплатилась. И примерно тогда же они на каком-то глубинном уровне окончательно осознали, что не могут уйти. Никто из них.
Джокесте Верен потребовался год, чтобы помочь убрать это затаенное знание из разума снайпера.
— Когда я дезертировал, то точно понимал, что не смогу вас спасти, — тихо произнес Джей — Я… я думал, что и себя-то не спасу. Я был полностью уверен, что быстро умру, — криво улыбнулся снайпер — Поэтому я… мне было так страшно. Постоянно… каждую минуту. Каждую секунду, я боялся и ждал, что вот-вот умру. Потому что исключенные и дезертиры НЕ МОГУТ жить. Они просто не могут ходить по земле и продолжать существовать. Мне казалось, что теперь весь мир будет пытаться убить меня. Это было мучительно, и я… я не ожидал, что проживу так долго, — хрипло признался снайпер.
Взгляд Би был мрачен и тяжел как стальная плита. Он продолжал смотреть на мирно шелестящие волны, медленно накатывающие на берег.
— Ну, в итоге ты справился, — сухо сказал первый — Поэтому я не понимаю, почему…