— Экто есть и у мужчин, и у женщин, они устроены по-разному, конечно. Ну, ты же все видела… Судя по твоей реакции, мужчины-элиопатинцы сильно отличаются от ваших, так?
— Да, это так. Но я не хочу это обсуждать сейчас.
— Хорошо, не будем. Все наши сексуальные утехи связаны с экто. Он многое умеет, но я тоже не хочу сейчас это обсуждать.
— А объятия, прикосновения, оральный секс?
— Я не понял, что означает «ротовой секс», мы не используем это. А объятия и прикосновения у нас не являются чем-то особенным, выражающим сексуальные чувства. Для этого мы пользуемся экто, в основном только им.
От обилия повторений «фаллос» в ухе она почти свыклась с этим словом.
— Различия между нашими культурами весьма значительны, — резюмировала она. — Скажи, сегодня ты не раз прикасался к моей руке. Это что-то значило для тебя? Или так же ты поступаешь со всяким, с кем общаешься?
Эрик опустил голову.
«Черт, это плохой знак».
— Я не хочу тебя огорчать, но и не могу врать тебе. Да, подобные прикосновения — это норма. Я могу дотронуться до любого человека — мужчины, женщины, с кем в данный момент веду разговор. Это означает, что мы внимательно слушаем собеседника и нам нравится тема обсуждения. Но общаясь с тобой, джейя, я вкладывал в прикосновения смысл. Они были приятны мне, чему я сам немного удивлен. Держать тебя за руку это не то же самое, что прикасаться к другим мужчинам и женщинам.
— Мы же вкладываем очень большой смысл в прикосновения, — объяснила свою позицию Влада. — И не трогаем никого, кроме любимых, близких друзей и иногда родителей. В сексе объятия и всевозможные касания — это одна из важнейших составляющих, отличающих отношения по любви от связей ради, как бы сказать, просто секса, ты понимаешь?
— Я хорошо понимаю тебя. Секс по любви — редкий дар. В моей жизни очень давно нет секса по любви… — Эрик поник.
«Бедный мой мальчик», — подумала Влада. Отчего-то ей уже не в первый раз было больно видеть его грусть. Она поняла, что сейчас вновь совершенно неподходящее время, чтобы расспрашивать о событиях на площади.
— А у тебя? — он задал неожиданный для нее вопрос.
«Вот так блин, он спрашивает меня об этом!.. Что ответить на такое? — метались ее мысли. — Давно ли у меня был секс по любви? Он застал меня врасплох, и сейчас я все испорчу, если скажу правду».
— Эрик, все сложно. Я не знаю, правильно ли ты поймешь меня. Возможно, наши традиции покажутся тебе дикими, как и некоторые ваши обычаи мне. Я довольно зрелая женщина, состоявшаяся. У меня был ошибочный брак по молодости. Мы расстались давно, и у нас не было детей. Но последние несколько лет я состою в отношениях. Мы не женаты, но живем вместе и спим в одной кровати. Мы хорошо понимаем друг друга. В нашем мире этого достаточно, чтобы считать его спутником жизни и быть довольной таким положением вещей. Но если ты спросишь меня — по любви ли у нас происходит секс, я не могу ответить тебе ни «да», ни «нет». Когда-то давно мы были близки и духовно, и физически, но уже довольно долгое время в наших сексуальных отношениях случился разлад. Мы не понимаем друг друга, и нас почти не влечет. Наши контакты редки, и я не ощущаю любви в эти минуты.
Эрик молчал, но чувствовалось его напряжение.
«Возможно, он ревнует?» — предположила Влада.
— Почему ты не сказала мне раньше?! Ты замужем! — не смог более сдерживать эмоции он. Его лицо исказилось.
— Нет, я не замужем, — попыталась она объясниться. — Мы не давали клятв верности. У меня не было возможности ничего объяснить тебе ранее. Ты спросил сейчас — и я тебе честно ответила. Я допускаю, что ты не так все понял…
Эрик резко поднялся на ноги:
— Мы цэ-ло-ва-ть-ся!
— Мы целовались, да. Но это не считается значительным преступлением в нашем мире, — сказала она ему, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.
— Но ты голая передо мной!
— А ты трахал на площади пять десятков женщин! — не сдержалась она. — Это считается целомудренным в вашем обществе?
«Черт! Ну, зачем я сказала так?» — ругала она себя мысленно, зная, что будет сожалеть о своих словах.
— Ты не понимаешь всего! — негодовал Эрик, при этом чувствовалось, что он готов разнести сейчас всю комнату, но сдерживает ярость. — Я не занимался с ними любовью, и не сплю в одной кровати ни с кем! Цэ-ло-вать-ся — это ничего не значит, да? Так зачем ты делала это со мной?! Я открылся тебе, называл тебя «ми джейя». Но для тебя это не имеет значения, ты замужем. — Он пристально уставился на нее, видимо, ожидая дальнейших объяснений. Его лицо перекосилось от боли и гнева.
«Что с ним такое? Мне страшно, — поняла свое состояние Влада. — Что ответить на все это? Он ведь частично прав… Получается, я играла его чувствами». Не зная, что еще можно сказать в свое оправдание, и стоит ли сейчас вообще чего-либо говорить, она спряталась под одеяло с головой — поступок инфантильный, но только этот выход она отыскала сейчас, дабы не наговорить ему глупостей или гадостей.
Спустя пять секунд стремительные шаги Эрика сказали ей, что он покинул комнату. Дверь щелкнула.