– Нужно построить ему внешнюю оболочку, дополнительный слой, оснастив его всем необходимым. Вроде космического корабля. Эта оболочка тоже будет компенсировать недостатки органики, – Дхавал продолжает. – Загрузим туда питание и простейшую аппаратуру для его поддержания и передачи информации.
По его щелчку макет капсулы заполняется приборами и контейнерами – черновая версия, они расположены в беспорядке и с трудом помещаются в столь малом пространстве. Легко доработать, и Дхавал не смущается хаосу, он прокручивает голограмму, демонстрируя команде.
– И, самое изящное, – заключает он, откровением. – Можно взять за основу ту же капсулу, в которой прибор создал Разум. Это ускорит работу. Они точно максимально совместимы.
Он имеет право гордиться этой идеей – она его целиком.
Дхавал садится, давая время осознать своё предложение, и молчание, повисшее в комнате, длится долго. Жан ждет, всматриваясь в каждого из присутствующих.
Зэмба первым пожимает плечами, прикладывает палец к виску – он просматривает и правит запись их небольшого выступления, чтобы передать другим группам. Жан кладет руку на его запястье, выключая передачу, и говорит:
– Пока не нужно. Еще рано.
Зэмба опускает руку. Касим встает и подходит ближе к макету. Он притягивает голограмму к себе и увеличивает один из отсеков, рассматривая, а потом поправляет контейнер, переставляя удобнее. Гонзало подходит к нему, и они последовательно рассматривают вложенные в капсулу приборы.
Чи стучит пальцами по столу, неохотно сдаваясь:
– Я подберу материал для соединительной трубки. Начнем с неё, она самое важное в капсуле.
Они хорошие специалисты, Жан не выглядит удивленным, он кивает и хлопает Чи по плечу.
В этот день они принимают решение проще.
Они пытаются не обсуждать сам прибор, не обращать внимания, не знать, не помнить, не говорить о том, что он снова стал больше почти на пятнадцать процентов. Пока они на собрании, прибор выбирается из капсулы и ползает по спальне, следом оставляя за собой слизь.
***
Все их идеи, расчеты и планы бессмысленны, пока они даже не знают точного размера прибора.
Через неделю он может быть больше капсулы, через месяц – больше их станции.
Этого они команде не говорят.
– То есть, оно прекратит увеличиваться со временем? – переспрашивает Ремидос. – Когда?
Амун пожимает в ответ плечами.
– Не могу сказать точно. Нужно будет периодически замерять показатели.
Ремидос выводит на экран таблицу с динамикой роста – они уже начали замер, прибор увеличивается нестабильно, рывками, и пока невозможно предсказать ничего по этим цифрам.
– Что же нам, просто ждать? – возмущается Дхавал. – Просто ждать, пока он не закончит увеличение?
Ему уже не терпится начать работу, ему надоело ожидание несколько тысяч лет назад, надоело отвратительно еще до того, как этот прибор был создан в капсуле; его руки требуют действия. Ремидос может его понять. Жан поднимает руку, призывая их к спокойствию, и Амун продолжает.
– Если я правильно интерпретировал источники древних, рост должен скоро замедлиться. Завершенная форма примерно такого, – Амун показывает ладонью чуть выше своего локтя. – Размера.
Дхавал заметно оживляется, и в этом Ремидос понимает его тоже – размер вполне подходящий, к нему удобно адаптировать и капсулу, и внутренние механизмы. Если Амун прав.
– Уже лучше, – Дхавал отвечает – Надо передать это Чи.
Сам Чи не приходит – он отказывается смотреть на прибор не из гадливости даже, из принципа. Он передает образец материала с манипулятором. Прибор копошится рядом, ползая по полу спальни, и несколько других манипуляторов окружают его, присматривая и убирая за ним.
Они стараются игнорировать его, но всё равно кто-нибудь то и дело оборачивается на его звуки.
Жан берет с манипулятора образец трубки и передает сначала Дхавалу.
Дхавал берет его небрежно, подкидывая в руке, и узнает почти сразу.
– Материал почти как в экзоскелете. Только гораздо прочнее.
Ремидос берет у него образец куда осторожнее – он жестковатый, с перфорацией для подвижности, темно-серого цвета, и с трудом изгибается в стороны. Толщиной он с её запястье.
– Не обязательно такой прочный, – она заключает. – Раз уж наш прибор не собирается разрастаться слишком сильно, – она вносит несколько правок в небольшой экран на поверхности трубки и поясняет. – Совместимость с органикой будет выше на сорок процентов. Это важнее сейчас.
Жан кивает – в их специальностях он доверяет им полностью – и отдает образец с правками манипулятору. Тот едет к выходу, огибая ползущий прибор. Они с трудом отводят от него глаза и возвращаются к разговору.
– Когда начнем замену? – Дхавал спрашивает.
Ему хочется пробовать.
Еще рано – они все это знают, но произносит Жан.
– Поменяем, когда остановится рост.
Ремидос подает знак манипуляторам, и один из них принимается замерять прибор второй раз за день. Их создание уже приобретает очертания, отличные от куска зловонной плоти – оно садится и пытается отростками поймать руки манипулятора. У него есть глаза.
Страшнее всего смотреть в глаза.
