- Как вы уже знаете, герр Воздвиженский, мы готовы немедленно освободить вас, - начал Вице-маршал, предварительно усадив дорогого гостя в лучшее кресло (даже альбионец Хеллборн сидел в креслице попроще). - Вас и всех ваших офицеров, готовых дать слово, что они больше не поднимут оружие против белголландских флагов.
- Разумеется, вы его охотно получите, - добродушно кивнул генерал. - Что же касается моих офицеров, то право...
- Потом, потом, - как можно более вежливо прервал его штатс-протектор молодой Гавайской Республики ("Да, именно так мы ее и назовем", - твердо решил герр Сиберг. - "Назло всевозможным монархистам!") - Но прежде чем мы расстанемся, у меня к вам небольшая просьба. Мы бы хотели торжественно и с воинскими почестями похоронить некоторых российских солдат и моряков, погибших в ходе сражения. Это будет красивый жест, символ примирения, ет сетера. Ну, вы меня понимаете.
- Конечно, конечно, - закивал князь. - Если вам так будет угодно. Но причем здесь я?
- Мы бы хотели, чтобы вы произнесли небольшую речь над гробами, - пояснил вице-маршал Виктории. - Если вас не затруднит, конечно.
- Не знаю, стоит ли мне, - замялся Воздвиженский. - Быть может, кто-нибудь другой...
- Вы же хотите еще сегодня отправиться домой? - в который раз улыбнулся герр Сиберг.
- Да, но...
- Вот и прекрасно! Значит, мы договорились. Вот текст речи. Учить наизусть необязательно, можно читать прямо по бумажке. Там же список погибших солдат и офицеров, которых мы отобрали для этой церемонии, - добавил Вице-маршал. - Фамилии расположены в алфавитном порядке, так вам будет удобнее.
Князь пробежал список глазами.
- Унтер-офицер фон Блюхер... Поручик Гримальский... Ефрейтор Карташвили... Подполковник Кемпебелл... Рядовой Нутелькут... Фельдфебель Тер-Петросян... Рядовой Фишер... Лейтенант Фогель... Рядовой Хубилаев... Капитан фон Шварценберг... Поручик Яблонский... Вы издеваетесь, господин маршал? Здесь же нет ни одной русской фамилии!
- А разве вам не наплевать на русских?! - искренне удивился штатс-протектор. - Или я неправильно понял доклад штабс-капитана Тиммерманса?! Ладно, так и быть, добавлю вам капитана Новосельцева. Для разнообразия. И телеграфиста Клюшкина.
- Но...
- Разговор окончен, герр Воздвиженский, - белголландец отвернулся к окну и добавил: - Vae victis! Добровольный раб не смеет жаловаться на тесноту ошейника.
* * * * *
Все традиции и обычаи были соблюдены. Принесли гробы. Прочитали речь. Унесли гробы. Спустили старый флаг. Подняли новый флаг. Прочитали еще одну речь. Прошлись победным парадом.
И только один человек не участвовал в церемонии. Он устроился на пустом снарядном ящике вдалеке от всех и спешил занести в блокнот неровные строчки. Потом, когда-нибудь, он приведет свои записи в порядок. Может быть. Может быть...
Был порт за синим горизонтом,
Прекрасен при любой погоде,
Здесь не проходят верблюдонты,
Здесь корабли другие ходят.
Гостей встречал всегда радушно,
Врагов встречал - рукою твердой,
Он был прекрасен -- Порт-Жемчужный,
Жемчужный Порт, России гордость!
Со всех сторон открыты взорам -
Брезент скрывает только пушки,
Дремали мощные линкоры,
Как будто дети на подушке.
Был флот как порт его - прекрасен,
Врагам оказывал немилость,
Но сон прервался в одночасье,
Когда геенна пробудилась!
Гремел огонь. Сверкали сабли,
Как символ уходящей эры,
Висели в небе дирижабли,
Как будто рабские галеры.
Пусть пулемет ревел натужно,
Затвор кусал патронов фланцы,
Не сразу сдался Порт Жемчужный
Непобедимым белголландцам!
Но город пал в кровавых ранах,
И равнодушная Европа
В своих кафе и ресторанах
Играет вальс "Гавайских сопок".
Сражались словно борториксы --
И не по правилам, и грубо,
Идут победным строем виксы --
Они сегодня взяли кубок!
В мундирах цвета сардоникса,
Трещат на сотнях диалектов,
Идут победным строем виксы
По Адмиральскому проспекту.
А там стоят -- как на витрине,
Как за стеклом универмага,
Гробы, накрыты светло-синим
Крестом Андреевского флага.
Рыдает, смявшая букетик,
Вдова погибшего капраза:
"К чему пустые жертвы эти?
Зачем они сдались не сразу?!"
Но где ответ? За гранью тонкой,
Ведущей к аду или раю,
Поймет ли глупая девчонка,
Зачем солдаты умирают?
Полна слезами, кровью, потом,
Пока совсем не станет плохо,
Проста солдатская работа -
Приказы выслушать и сдохнуть.
Зачем остался в поле чистом
Отряд, идущий на Цхинвали,
Зачем стеной стояли Триста
На Фермопильском перевале?
Зачем бойцы при Манцикерте
Своих врагов рубили в кашу,
Зачем Шестьсот в Долине Смерти
Неслись навстречу пушкам нашим?
Приказ полученный - исполнен.
Зачем? Что было им наградой?...
Бросая штык в седые волны,
Солдат, не спрашивай.
Не надо.
===============
===============
===============
Послесловие.
Дальнейшие судьбы героев этой истории сложились по-разному.
Риттмейстер Бонифациус Абель пристрастился к алкоголю и наркотикам, растратил казенные деньги и был с позором уволен из армии. Он умер весной 1906 года в тасманской лечебнице для душевнобольных.